— Отпусти. те…

— Нет, мать твою! — и снова рывком к себе, приподнимая за талию, сажая на капот, руками голодно по ее ногам, вверх, сразу под трусики, сразу внутрь. Глубоко и сильно, исторгая из нее гортанный стон и тут же всматриваясь в пьяные синие глаза.

— Не отпущу…, — вонзая палец быстрее, охреневая от того, насколько там тесно и мокро, — не отпущу…

— Отпу… — и сама вперед подалась, насаживаясь на его пальцы, закатывая глаза, перехватывая его руку за запястье. — …стии, — на выдохе гортанным стоном.

— Неееет, — так же выдыхая в ее приоткрытый рот.

"

"Толкается внутри нее и понимает, что возьмет ее прямо здесь и сейчас.

— Ты…знала, что это будет…знала, что доведешь меня, и я тебя трахну, хотела этого!

— Нет, — как же сладко стонет и подается бедрами вперед.

— Хотела…не лги!

И понимает, что улыбается, его ведет от нее, как от алкоголя, и он так же пьян, как и она сейчас. Пульсирует, сжимает его палец стенками влагалища, упираясь ему в грудь твёрдыми сосками.

— Хотела…твое тело говорит, что хотела, — а сам балдеет от запаха кожи возле уха, жадно прихватывает кожу и стонет от наслаждения.

Сдавил ее грудь, наклонился вниз, захватывая сосок через ткань скоромного платья, кусая самую вершинку.

Стонет, цепляется за его волосы, выгибаясь навстречу поцелуям и ласкам, трется о его руку, как сумасшедшая. Остановился и, притянув ее к себе за затылок, впился взглядом в закатывающиеся глаза.

— Скажи, что не хочешь. Смотри мне в глаза и говори, что не хочешь.

Рванула вперед к его губам, но он удержал и с шумом выдохнул, когда она дернула верх платья, распахивая на груди.

— Бл***дь! — выругался, увидев ее торчащие соски, а Нина отклонилась назад, выгибаясь в спине, подтягивая ноги на капот, раскрываясь перед ним, и когда он подался вперед, схватил за щиколотки, подтягивая к себе. От нетерпения, казалось, у него все взорвется внутри, жадно накрыл ртом торчащий сосок и снова вошел в нее пальцами. Нина выгнула шею, изогнулась в пояснице, она двигалась вместе с его рукой, в каком-то остервенении, металась по капоту, и от этого зрелища он просто осатанел.

Ускорил ритм настолько, что теперь было слышно, как ударяется ладонь о ее промежность. Навис над ней, накрывая стонущий рот своими губами, уловил глухое «о боже» и всмотрелся в бледное лицо Нины потемневшим от страсти взглядом.

— Божееее…, — прерывисто и надорвано, заставляя его ускорить темп, каким-то сумасшедшим шепотом, сжимает его пальцы судорожно внутренними мышцами.