Она же сама вертела перед ним своей задницей и целовала его в ответ. Черт бы ее побрал. Это не повтор того же самого. Не повтор! Она другая и все по-другому!

Глава 14

Война началась. Жестокая, кровавая с потерями с обеих сторон. Только он еще ничего об этом не знает… Но знаю я. И, нанося свои первые удары, чувствую, как меня цепляет отдачей, как накрывает взрывной волной, и я уже прекрасно понимаю. Что не выйду с поля боя совершенно целой и невредимой… я унесу и свои собственные раны.

Вылетела из кухни, как ошпаренная, бежала к себе и губы трогала. Как ненормальная.

Прижимала к ним пальцы, а потом терла, терла себя между ног, до невыносимости, и ревела в ванной, кончала и ревела. Впервые кончала за долгие годы с мыслями о его пальцах, с запахом на губах, со вкусом во рту. Да…стыдно признаться, стыдно даже сказать самой себе, но все эти годы я запрещала себе вспоминать, как он меня брал. По-разному там, в своем доме, где я принадлежала только ему, где была всего лишь игрушкой подонка и способом получить удовольствие, но он заставлял получать это удовольствие и меня. Заставлял корчиться в судорогах наслаждения, заставлял шептать его имя, выкрикивать, выстанывать. И я знаю, что больше ни с кем так не смогу. Знаю, потому что так и не впустила в свою постель ни одного мужчину. Я честно пыталась. Я заставляла себя попробовать стать нормальной, избавиться от ненависти и своей жертвенной зависимости от Альвареса, от своей пагубной страсти.

Но от чужих прикосновений хотелось вымыться с мылом, от чужих губ начинало тошнить и захватывать дух панической гадливостью. Я помню, что они кричали мне вслед… несостоявшиеся любовники…

— Фригидная дура!

— Лесбиянка!

— Бревноооо!

— Красивая и никакая… холодная рыба!

А мне мысленно хотелось надеть платье горничной, опуститься на четвереньки и призывно оттопырить задницу.

Он сделал меня такой. Приучил к себе, выдрессировал.

И стоило ему прикоснуться ко мне, как все бастионы горели в дьявольском огне, падали и крушились.

Губы жгло от его поцелуев, они опухли и болезненно саднили, а внутри я все еще ощущала толчки его пальцев. Падение в бездну… мне дорогого стоило его остановить. Легкодоступные идиотки, которых он укладывал в свою постель пачками, быстро ему надоедали, а Нина не должна стать одноразовой девочкой.

Нина должна быть надолго. Для того, чтобы причинить боль, нужно стать близкой, потому что только близкие могут вывернуть душу наизнанку. Мне мало его тела, мало его денег и карьеры. Я хочу, чтоб у него болела душа и кровоточило сердце. Как у меня все эти годы.

Слезы высохли на щеках, а краны давно закручены. Я сидела в ванной без воды и смотрела на мраморный узор кафеля. Представляла себе, как у него болят яйца и скручивает от возбуждения.