Столько в этих глазах было голода, желания, зверской надежды вперемешку с неуверенностью и страхом даже, что Тейлор просто перестал соображать, где он (в кпз! кпз, блядь! камеры везде!), кто он (неблагонадежный элемент, еще один привод — и здравствуй, зона!), что он делает (собирается выебать патрульную, блядь! в участке! под камерами!).

Он подхватил женщину под локти, поднял, затащил на колени, вмялся в ее раскрытый рот сухими обезвоженными губами, словно путник, приникающий к источнику в оазисе.

И окончательно потерял всякое соображение.

Она была… Покорная.

Вот правильное слово.

Покорная.

Ни слова против, ни вздоха.

Покорно опустила руки, когда он начал сдирать с нее форменную рубашку, от нетерпения отрывая нахер пуговицы.

Покорно легла на лавку, когда он развел ее ноги в форменной юбке, залез грубыми руками в трусики, резко дернул тонкую ткань, наверняка причинив боль.

Тихо вздохнула, чуть выгнувшись, не отрывая глаз от его лица, когда он врубился в нее без подготовки, зверея (нехер, сука, какие нежности…), во всю длину, разом.

Застонала только, громко и несдержанно, когда начал двигаться, так же резко, как и все, что делал до этого, без ласки, без подготовки, вгрызаясь в беззащитное горло, оставляя не засосы, нет! — укусы, синяки!

Получай, тварь! Терпи, блядь!

Замычала, отчаянно и жалобно, когда закрыл рот широкой твердой ладонью, фиксируя голову, не давая двигаться, перехватывая другой рукой и припечатывая над головой беспомощно пытающиеся обнять его за шею тонкие запястья.

Нехер обнимать! Хотела, чтоб выебал, пусть терпит!

В Джейса словно бес вселился. Он трахал ее так, как никого никогда, как в последний раз.

(Где-то на краю быстро мутнеющего сознания — а может и правда последний… Вот повяжут завтра за изнасилование… Но это будет завтра, а сейчас- похуй!)

Джейс вымещал в сексе всю ту злость, ненависть, что испытывал к ней, когда она вновь и вновь арестовывала его, выписывала миллионы штрафов, унижала.

Он был дик, агрессивен, просто жуток в своей похоти, в своем порыве.

Но сама, сама виновата! Сама спровоцировала! Сама хотела! Вот пусть и получает!

С каждым движением бедер, вбиваясь в податливое тело жестко, жестоко даже, Джейс словно самому себе доказывал, что он мстит ей, что наказывает!

Уверившись уже в этом, он упустил момент, когда окончательно потерял контроль над ситуацией.

Лаура, воспользовавшись тем, что он убрал руку с ее рта и ослабил хватку на запястьях, увлекшись наказанием, порывисто обняла его, начала беспорядочно целовать, куда попало, шептать бессвязно:

— Еще, еще, хорошо, милый, милый, хочу тебя, люблю тебя, еще, еще, еще…

Джейс сначала не понял даже, чего она там бормочет, она отвлекала от наказания, и он собрался опять заткнуть ее, но тут до его мозга с трудом пробилось осознание ее слов.