— Госпожа, вы позволите?

А? О чем она?

Женщина смотрела на кота так, как могла бы смотреть маленькая девочка на долгожданного котенка. Даже Талисман, по-моему, удивился и заинтересованно приподнял морду.

— Я — да. А вот он… Талисман, ты позволишь? — хмыкнула я.

Кот благосклонно мявкнул и перелетел на колени к Анике, и она не просто расцвела от радости и удовольствия, она словно десяток лет скинула.

Вот кого нужно было назначать котоняней…

Иллюзию безмятежного чаепития нарушила давешняя Ири — девочка ворвалась без стука и с разбега.

Глава 29

Зацепившись за порог, Ири взмахнула руками, будто крыльями, сделала шаг, другой и, окончательно потеряв равновесие, растянулась на полу с тихим ойканьем.

Девочка тут же завозилась. Ее падение не выглядело каким-то серьезным, но я все равно вскочила и ринулась к ней.

Ири подняла голову раньше, чем я успела ей помочь.

— Тетушка, тебя господин Тайль хочет видеть!

— Ах ты, да сколько раз тебе повторять не бегать?!

Мелкая лишь рассмеялась.

Я подхватила ее под мышки и поставила на ноги. Подол оказался порван, а коленки содраны.

— Мяу, — высказался Талисман.

— Ой, котик. Тетушка, господин Тайль ждет!

— Да…

Талисман не потрудился спрыгнуть, наоборот, перебрался тетушке на шею и улегся меховым воротником с таким видом, словно решил остаться на ее плечах жить навсегда.

Аника явно растерялась, не решаясь уйти с моим котом, да и ссадины девочки ее явно беспокоили.

— Идите, — кивнула я ей. — Я позабочусь.

— Спасибо, госпожа! — Она молитвенно сложила руки, быстро поклонилась и заторопилась на зов.

Я же, разглядывая коленки девочки, поняла, что поспешила с обещанием. Вот что я буду делать?

— Не стоит, госпожа, — заверила меня Ири и отступила на шажок.

— Стоит, еще как стоит.

Чем обработать ссадины? Вряд ли в этом мире есть перекись.

— Ири, — выдохнул появившийся в дверях Дастин.

— Угу, — кивнула я. — Проводишь?

— Конечно!

Только вот Ири с визгом попыталась удрать, и Дастин ее поймал, подхватил на руки и понес… совсем как котенка.

Знакомство с приютом, несмотря на мрачный, тягостный ореол этого места, оказалось интересным. Дети как дети — веселые, шебутные, проказливые. И это здорово!

Когда я читала о приютах времен той же викторианской Англии, воображение живо рисовало картины ужаса.

Подспудно я ожидала чего-то подобного — строгости, наказаний, жесткой ломки детей. Но реальность оказалась светлой."

"Дастин привел меня в комнату, наверное просторную, но настолько перегороженную ширмами, что создавалось ощущение тесноты.

— Одним сюда приходить запрещено, — помялся он. Похоже, пацану и самому было любопытно.

— Ты не один, — заверила я.

— От ерунды Аника держит склянки вон в том шкафчике, — указал Дастин.