Вторую особу женского пола видели, когда в поздний час она покидала номер шесть в состоянии алкогольного опьянения.

Квиллер подул в усы:

– Надеюсь, вы не считаете, что я должен удостоить эти сплетни объяснением?

– От вас не требуется и даже не ожидается объяснений, – сказал Маус. – Однако позвольте мне определить позицию. Фирма, с которой я имею честь быть связанным, чрезвычайно консервативна. В году от Рождества Христова тысяча девятьсот тринадцатом один из членов фирмы, позже известной как «Тихэндл, Тихэндл и Уайтбред», был исключен из нее за преступление, состоявшее в том, что он выпил на приеме три бокала пунша. Таким образом, я нахожу обязательным избегать даже упоминания о неподобающем поведении в моем доме. Любой намек на такое поведение, достигнув ушей моих коллег, вызовет в фирме, мягко говоря, замешательство. И лишит меня, по всей вероятности, моей доли. Сам факт, что я владелец дома, где сдаются комнаты с пансионом, накладывает на меня пятно."

"– Я полагаю, – сказал Квиллер, – что под крышей вашего дома случаются события и гораздо серьезнее, чем те, которые вы изволили охарактеризовать как «неподобающее поведение». И если бы вы…

– Избавьте меня от подробностей. Когда пройдет суматоха сегодняшнего дня, я…

Зазвонил телефон.

– Извините, – сказал Квиллер. Он подошел к столу и поднял трубку: – Да… чем могу быть полезен?.. Превысил? Что вы имеете в виду? – Он открыл ящик стола, достал свою чековую книжку и, держа трубку между щекой и плечом, нашел текущий баланс. – Тысяча семьсот пятьдесят? Неправильно. Я выписал чек на семьсот пятьдесят! Семьсот пятьдесят долларов… Удивительно. Какая там подпись?.. Обе подписи достаточно читаемы? Как выглядит первая?.. Тогда это подделка. И кто-то воспользовался этой суммой… Спасибо, что позвонили мне. Я проверю у себя… Нет, я не думаю, чтобы тут возникли какие-нибудь проблемы. Я вам позвоню.

Квиллер повернулся к гостю, но адвокат уже ушел, закрыв за собой дверь. Журналист сел, чтобы обдумать свой следующий шаг. В подписи на чеке отсутствовали столь характерные для Джой неправильности. Очевидная подделка…

В четыре часа сумрачный Большой зал был освещен лишь рассеянным светом из высоких окон. Лучи падали на драгоценные предметы на пьедестале в центре. В этом драматическом свете живая глазурь сверкала, притягивала, гипнотизировала. По залу были расставлены грациозные произведения Джой: миски, горшки, вазы, кувшины – испещренные серыми и серо-зелеными пятнами, необработанные и одновременно гладкие, как полурастаявший лед. Кроме того, экспонировались старые работы Дэна: грубые, примитивной формы, в черно-коричневых и синих тонах, украшенные лепешками из глины, напоминавшими сильно подгоревшие бисквиты.