– Моя мать была из этого рода. – Он удовлетворенно погладил ус.

– Тогда вы должны купить его, – изрекла мисс Дакворт.

– Что я с ним буду делать? У меня даже нет постоянного жилья. А сколько он стоит?

– Я просила двести долларов, но, если он вам нравится, забирайте за сто двадцать пять. Вообще-то столько я за него и заплатила. Лучшего вы не найдете, и его всегда можно продать за ту же цену – или бо́льшую. Тем и хороши древности… – Она подняла тяжелый кусок металла, демонстрируя его достоинства. – Он будет отлично смотреться над камином. Видите остатки чудной старинной красно-голубой раскраски?

Все больше увлекаясь работой, она оживилась, и ее сильно подведенные глаза заблестели. Сердце Квиллера начало понемногу смягчаться. Эта куколка из бело-голубого фарфора могла бы скрасить канун Рождества в пресс-клубе.

– Я подумаю, – сказал он, неохотно отводя глаза от герба. – А сегодня я собираюсь писать статью об аукционе. Вы, часом, не знаете, где можно достать фото Эндрю Гланца?

Ее настороженность мгновенно вернулась.

– Какую… Какую вы хотите написать статью?

– Я просто расскажу про аукцион и подобающим образом упомяну о покойном.

Она заколебалась, подняла глаза к потолку.

– Если верно то, что вы говорите, мисс Дакворт… Что он был признанным авторитетом…

– У меня наверху есть несколько снимков. Хотите взглянуть?

Мисс Дакворт отцепила бархатную ленту, преграждавшую проход.

– Давайте я пойду первой и успокою собаку.

На лестнице ждала огромная немецкая овчарка. Она встретила их враждебным рычанием и щелканьем зубов. Мисс Дакворт закрыла собаку в соседней комнате и повела журналиста по коридору, стены которого были увешаны фотографиями в рамках. Квиллеру показалось, что он узнал на них известных людей города. Там было и три снимка погибшего. Гланц читает лекцию, Гланц с директором Исторического музея и просто студийный портрет: молодой мужчина с квадратным подбородком, твердым ртом и умными глазами – хорошее, честное лицо.

Квиллер взглянул на мисс Дакворт, нервно сжимавшую и разжимавшую руки, и спросил:

– Вы одолжите мне этот портрет? Я скопирую его и тотчас верну.

Она грустно кивнула.

– У вас чудесный дом, – сказал он, увидев краем глаза комнату, где все было из золотистого бархата, голубого шелка и полированного дерева. – Я и не думал, что в Хламтауне есть что-то подобное.

– Жаль, мало кто покупает старые дома и заботится об их сохранности. Пока единственные, кто так сделал, – это Коббы. У них особняк в этом квартале. Магазин на первом этаже и комнаты наверху.

– Комнаты? А вы не знаете, они случайно не сдаются?

– Сдаются, – ответила молодая женщина, опустив глаза. – Есть одна свободная с окнами во двор.

– Я бы с ними поговорил.