Полина, с любопытством стоящая между пилотским и навигаторским креслами, ойкнула и вцепилась руками в спинки.

– Тед! – сердито прикрикнул капитан, решив, что пилот снова пошел вразнос. – Ты уже расхотел на экскурсию?

– Это не я! – возмущенно и встревоженно отозвался Тед. – Второй маневровый сдох!

– И что теперь?! – пискнула Полина.

– Фигня… – Пилот перенаправил потоки энергии и выровнял корабль, но его тут же снова крутануло, теперь в другую сторону. Второй маневровый внезапно ожил, но почти одновременно отказал четвертый. – Блин, да что за …!

Девушка понятливо умчалась в каюту пристегиваться к койке.

Теодор без труда посадил бы корабль на трех маневровых и даже на двух, что и попытался сделать, отключив второй и четвертый. Это помогло секунд на пять, пока не заглох первый.

– Маша, что происходит?!

– Технические неполадки, – меланхолично отозвался искин. – Не бойтесь, мальчики, все будет хорошо!

– Ты уверена-а-а?!

Маша корректно выждала, пока пилот обуздает заново взбрыкнувший корабль, и продолжила:

– Конечно! Я успела скопировать самую важную информацию в черный ящик, так что ничего не пропадет!

– Кто бы нас туда скопировал, – малодушно пробормотал Тед. – Да … тебя в …!!!

К «рабочим переговорам» экипажа добавился встревоженный щебет шоаррского диспетчера, который очень извинялся, но категорически возражал против падения «Космического мозгоеда» на их прекрасный космопорт и предлагал разбиться где-нибудь подальше. Станислав был с ним солидарен: при ударе о другой корабль шансов взорваться вдвое больше, чем в сольной катастрофе.

– Тед, уводи его правее! Вон туда, в пустыню!

– Попробую-у-у-у…

Ходовой двигатель, к счастью, работал без перебоев, главное – направить транспортник в нужную сторону, что Теду худо-бедно удалось. Пьяно качаясь с боку на бок, а иногда вообще заваливаясь кверху брюхом, корабль по нисходящей устремился на запад. Остальные суда, видя такое дело, разбегались кто куда, пропуская больную «рыбу», а когда снизу уже никого и ничего не осталось, «Космический мозгоед» грохнулся о землю, подскочил, снова грохнулся, со стоном и скрежетом проехался на брюхе, во что-то уткнулся, содрогнувшись напоследок, и в обзорные экраны бросилась клубящаяся тьма.

На один кошмарный миг Станиславу показалось, что транспортник разбился вдребезги и это их последнее прижизненное воспоминание, но камеры всего лишь ослепило взметнувшимся от удара песком. Спустя полминуты он частично осел, частично уплыл по ветру, и в корабле посветлело.

Теодор выпустил штурвал, саданул кулаками по подлокотникам и обессиленно откинулся на спинку кресла.

Реабилитироваться не удалось.