Планету-то центавриане продали, но оставили за собой право свободной торговли и беспошлинно поставляли на Шесс технику и биомодификанты.

– Опоздали, ребятки, место занято! – злорадно сказал Теодор и, подняв самый прожаренный шампур, зубами стянул крайний кусочек. – Мм…

– Что, челюсти слиплись? – пошутил Вениамин.

Пилот, не переставая жевать, помотал головой, всем своим видом изображая неземное блаженство, и торжественно протянул шампур напарнику.

Дэн почему-то не торопился его брать, продолжая настороженно смотреть вверх. Тарелка висела точно над поляной, помигивая «лампочками» в днище – соплами магнитных стабилизаторов.

До нее было метров тридцать, но такое назойливое внимание все равно раздражало, и уже не только киборга.

– Кыш отсюда! – махнул на нее Тед. – Нам самим мало.

Тарелка вроде как смутилась, гул усилился, и сопла засветились сильнее. Полина, улучив момент, подкралась к пилоту со спины и, протянув руку к шампуру, попыталась снять пробу прежде именинника, но Дэн наконец отмер и с возгласом «берегись!» отдернул обоих друзей от мангала. Вениамин и Михалыч, стоявшие чуть дальше, рефлекторно отскочили сами.

Секундой позже с неба упал столб света, гораздо эффектнее смотревшийся бы в ночи, но все равно заметный. Шампуры окутались голубоватым сиянием и друг за другом воспарили к открывшемуся в днище тарелки люку. Вслед за ними от земли плавно оторвались опрокинутый стульчик, ведро, бутылка с кетчупом, а там и мангал.

Но времена, когда парализованные ужасом фермеры стояли и тупо таращились на НЛО, засасывающее их любимую корову малым транспортным гравилучом, прошли.

– Ах вы … зеленые! – нелестно охарактеризовал Теодор все пять центаврианских полов разом и кинулся к флайеру.

Тарелка, сообразив, что запахло жареным (и это уже не шашлык!), свечой ушла вверх. Действие гравилуча резко ослабло, чуть-чуть не долетевший до люка мангал бомбой упал на поляну, осыпав ее углями и гнутыми кусками жести."

"– Тед, не надо! – запоздало крикнул Вениамин; на сей раз преимущество было на стороне тарелки, впятеро большей, чем флайер.

Однако Теда, как и разгневанную матку, такая ерунда не смущала. В воздухе даже легчайшее столкновение чревато катастрофой, особенно если разогнаться до семи-восьми километров в минуту.

Погибать за шашлык, каким бы вкусным тот ни был, парень, разумеется, не собирался, но хорошенько припугнуть воров смог бы даже на одноместном кобайке, закладывая виражи в опасной близости от борта.

Но стоило пилоту повиснуть у жертвы на хвосте, будто сматывая невидимую леску, как от тарелки отделилась черная точка, и спустя миг флайер превратился в огромный клуб огня, резко сбавил скорость и пошел вниз. Что он не падает, а садится, стало ясно только в последний момент.