Прозрачно-голубая поверхность океана, покрытая белыми барашками волн и столбами пара, приблизилась, её цвет внезапно изменился, стал багрово-красным, как кровь. Иван влетел в это кошмарное кипящее варево раскалённым метеоритом, погрузившись сразу на сотни метров! В глазах потемнело. Он судорожно задёргался сильнее, задержав дыхание, чтобы не захлебнуться, рванулся из последних сил вверх, к свету. Кто-то ударил его снизу по копчику: боль молнией пронзила всё тело, но удар придал ему ускорение, и он вылетел из тьмы в кровавый слой, а потом и вовсе вынырнул из воды в прозрачно-голубой свет, не чувствуя тела… и проснулся!

Подскочил на кровати, дыша, как вытащенная из воды рыба. Осознал, что лежит в своей спальне, один, на широкой кровати с мягким шелковистым бельём.

Было раннее утро четырнадцатого сентября, рассвет ещё не наступил (на широте Селигера он начинался в начале восьмого), порхающие в глубине стены напротив мотыльки времени показывали пять часов двадцать две минуты.

– Бред! – вслух выговорил Иван пересохшими губами, откидываясь на подушку и устраиваясь поудобней.

Картина падения в неведомый океан размылась туманом воспоминаний, навеянная, скорее всего, отложившимся в памяти разговором с Вестником Апокалипсиса, как он назвал «вселенолёт судного дня», переживший своих создателей и оставшийся не у дел на планете-«бублике»."

"После возвращения на борт «Дерзкого» капитан Бугров не стал обвинять оператора в превышении служебных полномочий. Выслушав доклад Ломакина и нервный комментарий Каледина, он собрал совещание исследовательской группы и после долгих дебатов (Шустов был разочарован действиями Ивана больше, чем своеволием Филиппа, Ядогава Хироси держал середину, никого не упрекая) решил рискнуть и пройти к «оси» – вселенолёту на крейсере.

Приняли все необходимые меры защиты, задействовали императив «Чужой-экстрим», означающий атаку на корабль неизвестной формы жизни, приготовились к негативной реакции Вестника Апокалипсиса (название, данное Иваном, прижилось), однако это не помогло. Приблизившись к невидимому силовому пузырю, окружавшему Вестника, «Дерзкий» оказался развёрнутым в обратную сторону точно так же, как и дроны перед этим.

Ещё две попытки сблизиться с «машиной вселенского судного дня» закончились таким же результатом. Стало понятно, что компьютер вселенолёта решил последовать совету Ломакина никого к себе не подпускать. С одной стороны, это обстоятельство действительно устраняло в последующем вариант перехвата управления «инопланетным командным пунктом» отщепенцами человеческой цивилизации – террористами и нацистами. С другой, было обидно, что тем самым перекрывался доступ к Вестнику нормальным исследователям.