Вы тоже полагаете, что нам надо искать потомков разумных обитателей Нимфы на больших глубинах?

Ядогава немного помолчал.

– Вполне вероятно, что Тигран-сан прав. Мы только приступили к изучению Нимфы, и нам крупно повезло, что мы так быстро нашли Вестника. С другой стороны, почему бы не предположить, что этот объект, похожий на «раковину» мурекса, является одним из уцелевших хозяев планеты?

– Вы же утверждали, что биологические организмы не живут больше пары миллионов лет.

– Я и не говорю, что этот мурекс жив. Осталась только «раковина», то есть его оболочка, сам он давно умер.

– Он жив, – возразил Иван.

Ядогава посмотрел на него с кротким сомнением, пожевал губами.

– Я не утверждаю, что гипотеза верна. Но это хорошая пища к размышлению.

– Тогда что такое ортоконы?

– Возможно, местные «наутилоидеи» жили в симбиозе с «мурексами» и сохранили функции неких защитных или обслуживающих систем.

– Живые вакуумные бомбы? – хмыкнул Иван.

– Почему нет?

– Да я не спорю, Ядогава-сан, идея отличная. Можно даже развить её: ортоконы были созданы искусственным путём и обладают таким же интеллектом, что и наши боевые ракеты и дроны.

– Может быть.

– Допустим, вы правы, – сказал Вересов. – Что тогда, по-вашему, острова? Какие-то сооружения нимфят? Так сказать, их небоскрёбы? Или антенны?

– И это возможно.

– Нет! – вырвалось у Ивана.

Спутники повернули головы к нему.

– Почему? – спросил Ядогава."

"– Знаете, на что похожи острова, если посмотреть на океан сверху?

– На что?

– На след пуль пулемётной очереди.

Ядогава и Вересов переглянулись.

– Странные у вас… фантазии. Кто же стрелял? И в кого?

– Жители Нимфы, которые, может быть, и в самом деле заселяли ядро планеты. А в кого? Была война, на них напали, они отстреливались… недаром же столбы островов уходят основаниями почти на тысячу километров в глубь океана. Это всего лишь следы от энергетических импульсов, так сказать, «пуль», вылетавших из глубин в атмосферу.

– Очень интересная идея, – задумчиво сказал Ядогава. – Отдаю должное вашему воображению, Ваня-кун.

Иван хотел возразить: не воображению, а ощущению, – но не стал. Катер опустился на глубину в семьсот километров, и под ним, ещё ниже, зашевелился мрак, распадаясь на всплывающую тучу пузырьков газа.

– Ортоконы! – воскликнул Иван, невольно снижая скорость погружения.

– Не тормозите! – резко бросил Вересов. – Идём прежним курсом и с прежней скоростью!

Иван подчинился.

«Голем» набрал прежнюю скорость погружения до пятисот километров в час, покрылся тонким слоем плазмы, позволяющей снизить до нуля трение о воду.

«Пузырьки газа» выросли в размерах.