Потерю раба охранники еще замяли бы, но угнанная машинка заставила их скакать как ошпаренных. Киборг и проштрафившиеся сторожа загрузились в уцелевший «Сверчок» и помчались в погоню по следам гусениц. Через два часа им таки удалось найти машинку – но не вытащить. Ручей, в который она въехала, лишь казался мелким. «Сверчок» ушел в воду почти вертикально и застрял в каменном русле, как в горной расщелине, снаружи едва ли полметра торчало."

"Выхода не было – пришлось докладывать о происшествии Казаку.

В итоге работы на плантации начались ближе к полудню, и те по большей части состояли из пересудов.

Несмотря на скорее всего плачевный исход побега, настроение у всех было приподнятое: вчерашние охранники и Манкс поплелись в лагерь с таким пришибленным видом, словно мечтали оказаться на месте сборщиков тли.

– Сучий потрох! Гнида! Алькуявец недоношенный! – на все лады честили они беглеца. – И сам подох, и нас подставил!

Смерть пилота уже была ненапрасной.

Друзья Теда, напротив, предпочитали верить в лучшее – тело-то так и не нашли. Смущало их только то, что парень ни с кем не поделился своими планами. Хотя оно и к лучшему: на допросе пленники с чистой совестью клялись в своей непричастности.

Даже киборг не придрался.

– Видимо, Теодору пришлось импровизировать, – заключил Вениамин, собрав воедино все слухи.

– О да, Тед это умеет! – с гордостью подтвердила Полина, будто сама его учила.

Но не успели рабы собрать и по полкило пиявок, как прибежал размахивающий рацией повар, что-то сообщил охранникам, и на плантации опять поднялась суматоха.

– А ну пошли вон с поля! Живо, живо, выметайтесь оттуда!

Испуганные люди, не зная, чего и с какой стороны бояться, наперегонки бросились к барачной двери.

Уже за порогом запыхавшийся Михалыч обернулся и успел заметить далеко-далеко в небе сверкающую серебристую точку, а в следующий миг его толкнули в спину и дверь захлопнулась.

* * *Про Станислава все как будто забыли. Одиночную камеру приоткрывали два раза в день, чтобы сунуть пленнику кружку воды и тарелку с перловкой такого вида, будто ее уже ели. На вопросы тюремщик не отвечал, на провокации злобно пыхтел и хлопал дверью громче обычного. Из развлечений были только внутренняя стена, к которой можно приложиться ухом и послушать, что творится в коридоре (обычно ничего), да пол, где капитан от скуки отжимался и качал пресс до изнеможения, за неделю выполнив годовой план по утренней зарядке.

Поэтому когда тюремщик, против обыкновения, широко распахнул дверь и махнул бластером: «На выход!», Станислав не сразу понял, чего от него хотят.

– С какой это радости? – подозрительно поинтересовался он.

– Казак вернулся, на разговор тебя зовет, – ухмыльнулся бандит, которого тоже достала возня с пленником.