Существо изменяло форму так легко и быстро, словно целиком состояло из ртути, смолы, воды – невозможно даже понять, есть ли у него вообще цвет или это просто игра света на поверхности.

Еще один бросок, по спине Теодора пронесся горячий ветер. Рядом кто-то безнадежно завыл от страха – то ли синеглазая девушка, то ли Полина, а может, даже и Бьёрн, у Теда так стучала в висках кровь, что не разобрать. Уткнутый в землю респиратор почти не пропускал воздуха, но отлепиться от нее было выше человеческих сил.

«Да мы в своих желтых комбезах на этой поляне – как пельмени на тарелке!» – сообразил пилот.

– Всем лежать! – надрывались охранники, продолжая вести огонь – из надежного укрытия, разумеется. Киборг и тот спрятался за деревом, не рисковать же дорогой техникой ради каких-то рабов.

«А если шевельнемся – то как движущиеся пельмени. Кто первый не выдержит – того и сцапают».

Тед все-таки повернул голову, вдохнул – и пикирующая прямо на него тварь за долю секунды превратилась из заоблачной точки в черную дыру. Парня захлестнуло воздушной волной, глаза сами зажмурились. Что-то огромное и мощное ворохнулось в волоске от кожи, источая такую немыслимую, первобытную жуть, что ни шевельнуться, ни закричать.

"Потом воздух устремился обратно, с хлопком заполнив пустоту на месте взлетевшей твари, и все закончилось: ни криков, ни пальбы, только медленно разжимающиеся когти на сердце.

Когда Теодор приподнял голову, синеглазой девушки рядом не было.

Пилот ошеломленно уставился на примятые кустики, совершенно не к месту спохватившись, что даже не знает имени своей погибшей соседки. За весь день так и не сподобился спросить.

– А ну за работу! Ишь, разлеглись! – невозмутимо покрикивали охранники, ногами и хлыстиком помогая рабам очухаться. – Все, везунчики, можете уже не трястись! Сегодня вам осталось только нас бояться!

Тед встал сам, машинально отряхнул колени, хотя к ним ничего не прилипло. Из горловины сплющенного, попавшего под живот мешка сочилась розовато-белая слизь. Кустики постепенно расправлялись, стирая последнюю память о безымянной жертве.

– Возьми ее садок, – шепотом подсказал Бьёрн, – а то вечером ввалят.

Пилот медленно, как загипнотизированный, шагнул и подобрал мешок. Он оказался увесистым, раза в два тяжелее раздавленного. Девушка действительно хотела жить. Хотя бы так.

На поле снова закипела работа, а Тед продолжал стоять столбом, невидяще глядя на ничем не примечательное место. На миг отвернись – и все, уже не найдешь.

Бритоголовому охраннику это не понравилось.

– Эй, чего застыл? – стрельнул он хлыстиком.