На Барти контрабанды не существовало, так как не существовало запретных товаров. Другое дело военный корабль. Здесь запретов имелось сколько угодно, и находились люди желающие их обойти и те, кто помогал достать нужное. В основном дело касалось выпивки и легких наркотиков.

За пределами комнаты отдыха попадались подвыпившие матросы, иногда по коридорам тянуло дымком, что не успел попасть в вентиляцию. А где выпивка, там конфликты, агрессия. На лицах матросов появились синяки и ссадины, а пояснения звучали однообразно: «случайно ударился о люк (трап, поручень), сэр, невесомость, сэр, не привык, нет я сам, сэр».

А ещё на корабле стали пропадать вещи. В основном личные и по мелочи, но иногда кто-то умудрялся несмотря на камеры слежения стащить лишнее пиво. Хуже, что пропадали блоки памяти вычислителей и чипы с резервными программами,. Строевых мастеров и сержантов не хватало, чтобы держать в узде новичков. Дисциплина расшатывалась. У Ивора иной раз просто опускались руки.

От кого-то он успел избавиться, списав на берег перед самым выходом в рейд, однако, несмотря на значительное число добровольцев, техников он заменить не мог.

Флотские шаттлы и морпеховские боты эти парни знали до последнего винтика, в то время как гражданских пришлось бы длительное время переучивать. А как раз времени-то у него не имелось. Он пообещал отпустить всех желающих обратно на берег после нынешнего рейса. Однако это, кажется, только понизило дисциплину. Работали техники спустя рукава, так что часто пополняли ряды уборщиков Грязной поляны, а боцману приходилось постоянно торчать на ангарной палубе.

— Не дай боги, машина с людьми навернется по вашей вине, — грозил Мэтт Гарднер.

 — Я выкину вас в пустоту без скафандров!

Угрозы не помогали. А сами техники, пережив сражение, приобрели определенный авторитет и влияние на сослуживцев.

Полицейские функции следовало выполнять морской пехоте, но она сама на три четверти состояла из новобранцев и занималась базовой подготовкой.

— У нас отравление на нижних палубах, сэр! — со вздохом сообщил боцман.

Ивор отправился в медотсек, где обнаружил четверых матросов, лежащих под капельницами (Строго говоря, это были не капельницы, а приспособления для инфузионной терапии в условиях невесомости).

— Насколько я понял, парни слили метанол из вспомогательных баков и приняли по сто грамм, — пояснил хирург.

— Выживут?

— Не знаю, — с достоинством ответил Кормак Хакетт и погладил бритую макушку. — Я некоторое время служил семейным доктором у графа Белова. Как вы полагаете, капитан, насколько часто мне приходилось иметь дело с отравлением алкогольными суррогатами? Про спасательную станцию даже не говорю.