— Да, я видел в гостиной. Лафит шестьдесят первого года. Такое пьют только по серьезным поводам.

— Куда уж серьезнее.

В комнату вошел кто-то еще, и оба они обернулись. После подъема по лестнице Фермер Уотсон тяжело дышал.

— Как это некстати, — проговорил он. — Один из главных спонсоров нашей кампании накладывает на себя руки — да еще каким способом! Передозировка таблеток! Что о нас будут говорить, а?

— Очень некстати, сэр, — ответил Ребус. — Вы совершенно правы.

— Черт знает что такое. — Уотсон ткнул пальцем в сторону Ребуса. — Поручаю это вам, Джон: чтобы ни одна газетная собака не вцепилась в этого несчастного — а заодно и в нас с вами — своими грязными зубами.

— Слушаюсь, сэр.

Уотсон взглянул на кровать.

— Такой преуспевающий человек. И с чего вдруг, скажите на милость? Такие хоромы… Да еще и дом на островах. Свое дело. Роскошная машина. Другим такое во сне не приснится, а?

— Да, сэр.

Уотсон еще раз посмотрел на пустую кровать и хлопнул Ребуса по плечу

— Я рассчитываю на вас, Джон.

— Да, сэр.

Маккол и Ребус проводили шефа до двери.

— Очень мило! — прошипел Маккол. — На меня он даже не соизволил взглянуть, как будто я пустое место.

— Благодари лучше своего ангела-хранителя, Тони. Я бы тоже не отказался стать невидимкой.

Оба улыбнулись.

— Ну, ты все посмотрел? — спросил Маккол.

— Еще пару минут, и я освобожу тебя от своего присутствия.

— Ты мне не мешаешь. Только один вопрос.

— Да?

— Что ты делал среди ночи на Колтон-хилле?

— Не спрашивай.

На пороге двери в гостиную Ребус обернулся и послал Макколу воздушный поцелуй.

* * *"

"Скрыть такую новость было, разумеется, невозможно. Радиостанции и газеты только выбирали, какое из событий выдвинуть на первый план: «Диск-жокей арестован за организацию подпольных собачьих боев» — или «Необъяснимое самоубийство крупнейшего торговца недвижимостью». Давний знакомец Ребуса репортер Джим Стивенс был бы в восторге, но Джим Стивенс переехал в Лондон (и женился, как говорили, на девице, годящейся ему в дочери).

Ребус был заинтригован таким поворотом дела. Эффектно ушедший из жизни Джеймс Карью не вызывал у него ни малейшей симпатии. В одном отношении, по крайней мере, Уотсон был прав: Карью имел все, что душе угодно, и Ребус не верил, будто он наложил на себя руки исключительно потому, что полицейский застал его на Колтон-хилле. Это обстоятельство, возможно, сыграло какую-то роль, но должны быть и другие причины. Может быть, он найдет нечто, наводящее на след, прямо здесь, в квартире, или в офисе «Боуэр Карью» на Джордж-стрит.

Библиотека Джеймса Карью впечатляла. Но переплеты дорогих, престижных изданий похрустывали в руках Ребуса, открытые в первый раз.