Он вспомнил о ее фотографиях в комнате Ронни, потом — о пропавшем фотоаппарате.

— Ронни по-прежнему интересовался фотографией? Я имею в виду, в последнее время.

Слова подвернулись не самые удачные, но Трейси этого как будто не заметила.

— Думаю, что да. У него были большие способности, меткий глаз. Но ему не везло.

— А он старался?

— Еще как! — В ее голосе зазвучало негодование. Наверное, Ребус вложил в свой вопрос слишком много профессионального скептицизма, и Трейси это задело.

— Да, профессия не из простых.

— Некоторые знали, что Ронни очень способный, и им не нужен был конкурент. Потому и вставляли ему палки в колеса.

— Другие фотографы?

— Ну конечно. Когда Ронни только начинал этим заниматься, он плохо представлял себе, с какой стороны взяться за дело. Он зашел в несколько студий и показал свои работы. У него были действительно отличные снимки: всем знакомые места, обычные вещи, снятые под неожиданным утлом. Замок, статуя Уэверли, Колтон-хилл.

— Колтон-хилл?

— Ну, как там называется эта штука?

— Павильон?

— Вот-вот.

Полотенце немного сползло с ее плеча и не совсем плотно прикрывало поджатые ноги, так что Ребусу приходилось прилагать некоторое усилие, чтобы не отводить взгляда от лица Трейси."

"— Несколько идей у него украли, — продолжала она. — Через некоторое время в журналах появились кадры, сделанные в точно таком же ракурсе, с тем же освещением, подписанные именами тех фотографов, которым он показывал свои снимки.

— Что это были за имена?

— Я уже не помню.

Заметив сбившееся полотенце, она поспешно поправила его. Неужели так трудно запомнить фамилию?

Она хихикнула.

— Он хотел снимать меня как модель.

— Я видел.

— Нет, как обнаженную натуру. Говорил, что сможет продать такие снимки в журналы за бешеные деньги. Но я не согласилась. Конечно, деньги бы нам не помешали, но эти журналы ходят по рукам, их не выбрасывают, просмотрев один раз. Я бы думала только о том, что меня будут узнавать на улице.

Она подождала, что Ребус ответит, и, заметив его замешательство, громко расхохоталась.

— Значит, все вранье! Копа можно смутить!

— Иногда можно.

Ребус почувствовал, что щеки у него начинают гореть, и предусмотрительно закрыл правую рукой. Хорош, в самом деле, сыщик, подумал он.

— Так все-таки у Ронни была дорогая камера?

Теперь озадаченной показалась Трейси. Она затянула полотенце на груди еще туже.

— Как сказать. Ведь цена и ценность не совсем одно и то же.

— Разве?

— Ну, может быть, он купил этот аппарат за десятку, но это не значит, что он сам ценил его в десять фунтов. Вы понимаете?

— Он купил его за десятку?

— Нет, нет… — Она покачала головой, сбив полотенце. — Я думала, что для работы в сыскной полиции нужны хорошие извилины.