Таким же образом и очки дежурного сержанта имели специальные линзы, которые при ударе выскакивали из оправы, не разбиваясь. Просто и умно. Ребус надеялся, что дело распятого наркомана окажется простым.

Но пока не чувствовал себя очень умным.

— Привет, Артур! — сказал он, проходя мимо стола. — Есть что-нибудь для меня?

— Дайте мне отдышаться, Джон. Я заступил минуту назад.

— Ну-ну. — Ребус засунул руки в карманы, и пальцы его правой руки наткнулись на что-то металлическое. Он достал зажим, посмотрел на него и обмер.

Маккол с любопытством заглянул ему через плечо.

— Поднимайся, — сказал ему Ребус. — Я догоню тебя.

Вернувшись к столу дежурного, он протянул вперед левую руку.

— Будьте так любезны, Артур, одолжите мне ваш галстук.

— Что-что?

— Галстук.

Предвкушая, как будет рассказывать об этом вечером в буфете, сержант потянул свой галстук вниз. Прищепка щелкнула.

Просто и умно, подумал опять Ребус, взяв галстук двумя пальцами.

— Спасибо, Артур, — поблагодарил он.

— Всегда рад помочь, — отозвался сержант, глядя Ребусу вслед. — Всегда рад.

* * *— Ты знаешь, что это такое, Тони?

Маккол, сидевший за столом Ребуса запустив руку в ящик, удивленно вскинул голову. Поглядев на галстук, он кивнул и извлек из стола бутылку виски.

— Это галстук, — констатировал он. — Стаканы есть?

Положив свою добычу на стол, Ребус подошел к стойке с папками, поискал среди немытых чашек на верхней полке и, выбрав одну, вернулся к столу.

Маккол читал записи, сделанные Ребусом на обложке одной из папок.

— «Ронни, — огласил он. — Звонила Трейси». Вы обстоятельны, инспектор, как всегда.

Ребус протянул Макколу чашку.

— А тебе? — спросил тот.

— Не хочу. По правде говоря, я теперь почти не пью. Это для гостей.

Маккол поднял брови и округлил глаза.

— К тому же голова раскалывается.

Ребус заметил большой конверт на столе. «Фотографии. Не сгибать».

— Ты только посмотри, Тони! Когда я был сержантом, я получал такие письма не раньше чем через неделю. Теперь чувствую себя не инспектором, а королем.

Достав из конверта пачку черно-белых снимков восемь на десять, он протянул их Макколу.

— Погляди. Никакой надписи, и звезда не дорисована.

Маккол кивнул, Ребус протянул ему фотографию тела.

— Бедолага, — отозвался Маккол. — Ведь это мог быть твой или мой сын, а, Джон?

— Нет, — жестко ответил Ребус. Он закрыл конверт и положил его в карман пиджака.

Маккол поднял галстук и помахал им, прося объяснения.

— Ты никогда не надевал такого? — поинтересовался Ребус.

— Надевал, конечно. На своей свадьбе, на похоронах, на крестинах.

— Я имею в виду такую конструкцию, на прищепке. Я помню, когда был мальчишкой, отец решил, что мне пойдет национальный костюм. Он купил мне полный комплект — килт и галстук-бабочку, с узором в клетку. На прищепке.