Они тщательно и подолгу изучали каждый снимок, останавливаясь то на одной, то на другой детали, выдвигая разные предположения. Поиск был мучительным. И Ребус все время вертел в голове последние, адресованные Трейси, слова Ронни, пытаясь их разгадать. Значение получалось тройное: прячься; берегись человека по имени Хайд; я что-то спрятал. Так многозначно. Так умно. Не слишком ли умно для Ронни? И вкладывал ли он сам в свои слова все эти значения?

Через полтора часа Ребус бросил последний снимок на пол. Холмс в изнеможении полулежал на диване, потирая лоб одной рукой и держа фотографии в другой. Глаза отказывались напрягаться дольше.

— Это не имеет смысла, Брайан. Я все равно ничего не понимаю. А вы?

— Я тоже, — признался Холмс. — Но, если я не ошибаюсь, Хайду очень нужны были — или нужны — эти снимки.

— Следовательно?

— Следовательно, он знает об их существовании, но не знает толком, что на них. Возможно, он боится, что на них запечатлено что-то другое.

— Но что? Кстати сказать, тело Ронни Макгрэта было покрыто синяками.

— Неудивительно, если его тащили вниз по лестнице.

— Нет, синяки появились раньше. Их заметили и его брат, и Трейси, но никто не спросил, откуда они. Мне говорили о каком-то темном бизнесе. — Он кивнул на разбросанные снимки. — Может быть — это оно?

— Боксерский матч?

— Подпольный ринг. Двое несовершеннолетних мальчишек колошматят друг друга до потери пульса.

— Зачем?

Ребус посмотрел на стену, подбирая нужное слово.

— Затем же, зачем стравливают собак. Для развлечения зрителей.

— Это похоже на бред.

— Может, это и в самом деле бред. Но я сейчас готов поверить, что на Луне находят бомбардировщики. — Он потянулся. — Который час?

— Почти восемь. Вы, кажется, собирались сегодня к Малькольму Лэньону?

— Бог ты мой! — Ребус вскочил на ноги. — Я опоздал. Совершенно вылетело из головы.

— Я пойду, пожалуй, чтобы вы могли спокойно собраться. Из этого действительно больше ничего не выжмешь. — Холмс показал на фотографии. — А я собирался к Нелл.

— Конечно, конечно, идите, Брайан. Спасибо вам огромное.

Тот улыбнулся и пожал плечами.

— Разве что… — добавил Ребус.

— Да?

— Похоже, у меня нет чистого пиджака. Вы не одолжите мне ваш?

* * *Рукава оказались длинноваты, а грудь тесновата, но в целом приемлемо. Стоя на пороге дома Малькольма Лэньона, Ребус принял самый непринужденный вид. Дверь ему открыла та же восточная красавица, которую он видел с Лэньоном в «Эйри». Черное платье с глубоким вырезом едва закрывало ее прелести. Она улыбнулась Ребусу, то ли узнав его, то ли сделав вид, что узнала.

— Проходите, пожалуйста

— Надеюсь, я не опоздал.

— Вовсе нет. Малькольм никогда не назначает времени, гости приходят и уходят, когда хотят. — Тон чуть холодноватый, но приятный.