Незнакомец то ли стонал, то ли чертыхался, но маска превращала все звуки в некое утробное мычание. Бейсболка слетела с его головы, и на самой макушке неприлично болталась капроновая пятка.

— Вылезай, страдалец, — выступил на авансцену представитель власти. — Или помочь?

Дугинец, брезгливо наблюдавший за шевелением под ногами, вдруг ни с того ни с сего изрек:

— Смешались в кучу кони, люди…

Как у всякого, редко бывающего на исторической родине человека, у Льва Борисовича была в голове изрядная каша из заблудившихся в темных глубинах памяти цитат и мутных воспоминаний о русской литературе и истории.

Услышав его голос, велосипедист на дне канавы затих, а потом что-то жалобно промычал.

— Что-что? — строго произнес Цветков, держа на всякий случай руку на кобуре.

— Джядя Леуа… — раздалось снизу.

— Какой я тебе дядя! — грозно крикнул Степан Валерьянович. — Я тебе товарищ сержант. А может — гражданин сержант. Сейчас мы выясним.

Но тут опомнился Дугинец:

— Как он там сказал? — ошарашенно повернулся он к Кудесникову, который молча стоял рядом. Арсений лишь грустно улыбнулся в ответ.

— Эй, ты, что ты там говоришь? — крикнул он, наклонившись вниз.

Снизу раздались сдержанные маской то ли рыдания, то ли ругательства.

За все это время только Рита не проронила ни звука. Она стояла, опустив руки, и беззвучно плакала, не обращая ни на кого внимания.

Вызванная Цветковым на место происшествия опергруппа увезла Петю Головашкина, а также найденные при нем пистолет «ТТ», охотничий нож, баллончик со слезоточивым газом и плохо сделанную маску.

Вызванная Ритой на всякий случай «скорая помощь» увезла в больницу Льва Борисовича Дугинца, хотя он больше напоминал не больного, а буйнопомешанного здорового. Он все норовил съездить по физиономии некогда любимому племяннику, оскорблял его на двух языках, а в довершение всего немного пробежал вслед за увозящей Петю милицейской машиной и плюнул ей вслед."

"Вызванная Кудесниковым Людмила Константиновна увезла Риту в свою московскую квартиру, чтобы напоить ее травяным чаем и отвлечь от пережитых волнений.

Арсений остался один. Насвистывая, он возвратился в Москву и решил немного прогуляться по городу. Дышалось легко, настроение было безоблачным. И мысли в голову приходили хорошие, спокойные. Все, кроме одной. Кудесников вдруг подумал — неужели Петя Головашкин творил все, о чем рассказывала Рита? Некоторые события не очень укладывались в ту картинку, которую нарисовал Арсений. Лезущие в квартиру люди, запугивания — зачем это нужно, если цель была вполне конкретная? Что-то здесь его напрягало, и об этом стоило подумать. Чем Кудесников сразу же и занялся.

* * *— Вы мне только скажите, как вы его вычислили? — умоляюще глядя на Кудесникова, просил Дугинец.