Матросы на берегу пытались развести из сушняка, выкинутого на берег, костёр. Кормчий подскочил к ним, ногами раскидал едва начинавший разгораться костёр."

"– Вы чего, ополоумели? Здесь земли кровожадного племени. Дым от костра далеко виден. Хотите непрошеных гостей? Как есть – на обед им и достанетесь. Живо к судну да за работу!

Мы достали из трюма приготовленные заранее заботливым и рачительным кормчим куски брёвен. Стали подкапывать под нос судна, подкладывать под киль брёвна.

Я подошёл к Кондрату. Владелец судна он, стало быть – он и старший здесь.

– Я от воды немного отойду – надо поглядывать за обстановкой, как бы нас врасплох не застали.

– Нет, ты мужик здоровый, здесь нужон. Пусть самый хилый из команды идёт.

Кондрат повернулся к работающей команде.

– Эй, как там тебя?! Подь сюды.

К нам подбежал вымокший снизу до пояса матрос.

– Агей я.

– Вот что, Агей. Ступай на берег, смотри, как появится кто – стремглав сюда, предупреди.

– Понял!

Агей побежал на берег. Мы же подсовывали под киль брёвна, и, действуя другими брёвнами, как рычагами, раскачивали и толкали тяжеленный ушкуй к воде. Нам ещё повезло, что судно ткнулось в берег носом, а не легло боком.

Понемногу – вершок за вершком – судно отодвигалось от берега. Сначала начала приподниматься корма, слегка покачиваясь на волнах, но нос всё ещё никак не хотел съезжать в воду.

Все уже упрели, лица покраснели от натуги. Но никто не роптал, не просил отдыха. И едва нос опустился с отмели, как с берега прибежал встревоженный Агей.

– Пыль вдалеке, кочевники!

Кондрат крикнул:

– Все на судно!

Мы полезли по верёвкам и шторм-трапу, а говоря проще – по верёвочной лестнице на палубу.

– Кормчий, всех на вёсла, надо отходить!

Команда шустро разобрала вёсла, вставила в уключины.

– И-р-раз! – скомандовал Илья.

Мы все – Кондрат, я, Ксандр, матросы – сидели за тяжелыми вёслами. Взмах, второй, третий… Ушкуй медленно отходил от берега. Волна била в корму, мешая отойти и прибивая его назад, к земле.

На высокий берег выскочил ливиец, замотанный в бурнус. Завидев нас, он обернулся назад и что-то гортанно закричал своим.

И через минуту на берегу уже сновал с десяток всадников. Ливийцы ли это были, нумидийцы, а может быть, берберы или арабы – какая разница? Видя, что мы отходим, они закричали и стали пускать стрелы из длинных луков и метать копья.

Мы пригнулись за бортами, продолжая работать вёслами. Десять метров от берега, пятнадцать, двадцать… Стрелы ещё с глухим стуком втыкались в обшивку судна и палубу, но потом, видя что им нас не достать, всадники перестали стрелять.

– Брёвна жалко – садились быстро, и брёвна, что под корабль подкладывали, бросили, – сокрушался Илья.

– Какие ещё брёвна могут быть? – удивились мы.

Но все бросили грести, приподнялись над бортом.