Миновав Дарданеллы, мы вышли в Эгейское море, изобилующее маленькими островками. Около недели тащились в виду греческих берегов, пока не вышли в Ионическое море.

Кормчий опять начал уводить судно вправо – вдоль берега. Я подскочил к нему:

– Влево давай, напрямик! Прямо по курсу Итальянский сапог будет!

– Чего будет? Зачем нам сапог? – вмешался подошедший Кондрат.

– Делай что велят.

Насупившись, кормчий начал крутить штурвал влево.

Я же хорошо представлял карту этих мест, тем более что и жил в этих местах. Правда, Венеция севернее, а мы, если я не ошибся, выйдем к Бари или другому итальянскому городку, коих на побережье немало.

Правда, и Италии, как единого государства, нет – вся она разбита на княжества, но язык и уклад жизни у народа один. Нет уж более Великой Римской империи. Хотя несколько столетий как существует «Священная Римская империя» немецкой нации, провозгласившей себя преемницей той Великой империи. Она включала Германию и часть Италии, кроме… Папской области с Римом!

К концу второго дня впереди, в дымке, показалась земля.

– Вот она, Италия! Так куда мы путь держать будем? Венеция – севернее, Флоренция – в глубине полуострова, это не порт.

А уж до Неаполя или, скажем, Рима или Генуи – ещё плыть да плыть.

– А где торговля лучше?

– Почём мне знать? Я не купец. Пристанем в любом городишке, поговорим с торговым людом – там и ясность будет.

Нас перебил кормчий.

– На полночь тучи собираются да кости ломит. Непогода будет, я чую.

– Эка невидаль, дождя испугался, что ли? Ну – не сегодня пристанем к берегу, так завтра, – беспечно бросил Кондрат.

Я тоже не придал значения словам кормчего. Адриатическое море – не Тихий океан, к тому же сейчас лето, не зима – сезон бурь и штормов.

А через пару часов задул сильный ветер – да так, что пришлось убрать часть парусов, оставив лишь малый, чтобы судно слушалось руля.

Кормчий развернул ушкуй против ветра, который крепчал и крепчал, завывая в снастях. По морю, ещё недавно ласковому, тёплому и бирюзовому, пошли гулять крупные волны. Нас швыряло, палубу захлёстывало водой, деревянный корпус корабля стонал. Мы едва успевали вычерпывать воду. Быстро темнело, затем внезапно хлынул дождь.

Свободные от вахты матросы залезли в трюм.

Оставшиеся обвязались верёвками и прикрепили их к мачтам, дабы не быть смытыми за борт. Вот тебе и тёплые благословенные края!

Нас начало перекладывать с борта на борт. Кондрата укачало, и он лежал на своём рундуке зелёный, то и дело выбегая из каюты – его тошнило. А ведь с виду – здоровый мужик. Впрочем, припоминал я, даже легендарный адмирал Нельсон страдал морской болезнью. Я и Ксандр чувствовали себя сносно.

Совсем стемнело.

Волны вздымались всё выше и выше и с грохотом били в борта.