Все, кроме Калистрата, засмеялись.

– Ну что, будем корабля до утра ждать или снова в лодку и – на тот берег?

– Лучше в лодку и – к кораблю. Боюсь я мертвяков, – поёжился напарник Матвея, – я вот даже имени его не знаю.

– Живых бояться надо, всё зло от них. А мертвяков чего бояться – лежат смирно.

– А д-души неупокоенные? Вдруг в оборотней превратятся? – заикаясь от ужаса, смотрел он на застывших в неестественных позах татар.

– Хватит страшилками пугать. Берём оружие и – в лодку.

Мы забрали оружие, обшарили сумки и, не найдя ничего стоящего, вернулись к лодке.

Побросали оружие на дно, и Матвей с Калистратом уселись за вёсла. Работали споро, и через полчаса увидели неровный огонёк кормового фонаря. «Наконец-то», – мы подплыли к чернеющей громаде ушкуя.

Вахтенный у костра вначале всполошился, отступил в темноту, однако, увидев как из причалившей лодки выпрыгивают четыре фигуры, увешанные оружием, и узнав своих, успокоился, подошёл.

– Ну, как прошло?

– А ты сам сядь в лодку, съезди – посмотри, – съязвил Матвей. – А то сидел у костра, темноты боялся.

Вахтенный сконфузился, но ненадолго, и пошёл за новым сушняком – поддержать осевший костёр.

Мы побросали оружие недалеко от костра и пошли к реке замывать от крови одежду; изрядно продрогнув, стали отогревать руки над пламенем костра. Постепенно команда, спавшая на ушкуе, проснулась, заслышав разговор на берегу.

Через борт свесился заспанный Кондрат.

– Всё в порядке? Наши все целы? – сжав бороду в кулак, с тревожным ожиданием спросил купец.

Услышав мой бодрый ответ, облегчённо вздохнул и перекрестился.

– Ну, слава Богу. Всем подъём!

Ёжась от утренней сырости, по трапу сбегали ушкуйники, устраиваясь на корточках у костра.

Распалили костёр пожарче, сварили кулеш. Пока закипала вода, участники набега рассказывали о ночной победе над татарами. А я с восхищением смотрел на русских голиафов, наперебой, в подробностях расписывающих детали ночной вылазки и свои впечатления. И было чем гордиться. Они не побоялись рискнуть – ведь татар было куда больше, и кто знает, как всё могло обернуться. Они чувствовали себя героями на своей, русской земле, и им будет о чём поведать детям, когда вернутся домой, во Владимир.

Подошли Ксандр с Кондратом.

– Как думаешь, Юрий, что с этим делать? – Кондрат показал головой на пленника, понуро сидящего на палубе со связанными руками.

Треволнения ночи уже прошли, больше нас с берега преследовать никто из татарской ватаги не будет, только пленный в живых и остался.

– А давайте его отпустим, вишь смирный какой теперь, да и веры нашей, – предложил я."

"Ксандр крикнул Илье на ушкуе – чтоб пленного к нам на берег свели.

Подвели татарина.