Герцогский дворец из розового и белого мрамора с возвышающейся над ним знаменитой Башней Народа с развевающемся на ветру большим флагом олицетворял процветание и власть Генуэзской республики. «Эх, мой бы „Кэнон“ сюда!» – размечтался я.

Довольный, что всё пока складывается неплохо, я вприпрыжку помчался на рынок, надеясь отыскать там купцов.

Хоть и знали купцы, что я во дворце дожа, но всё-таки встретили меня с распростёртыми объятиями."

"Мы поговорили с часок о торговых делах. И я был рад, что торговля худо-бедно идёт. Всё-таки Генуя – город богатый, портовый, и здесь бывают купцы со всех концов света.

Пообещав быть на корабле через недельку, я поспешил во дворец дожа: ведь меня здесь ждал Эмилио и, я надеялся – награда.

А ещё через недельку состояние здоровья Эмилио и в самом деле улучшилось настолько, что он уже свободно гулял по коридорам дворца в сопровождении двух гвардейцев – во избежание нового покушения.

В коридоре я встретился с дворцовым управляющим. Он улыбался и выглядел довольным.

– Может быть, тебе это будет интересно. Антонин рассказал всё – кто заплатил ему деньги, дал яд.

Просто поразительно – это человек из влиятельной в Генуе семьи. И надо же, такое совпадение – он вчера утонул в Генуэзском заливе. Какое несчастье!

А сам при этом хитро улыбался.

– Я практически закончил лечение Эмилио. Думаю, теперь и придворный лекарь доведёт дело до конца. Я же чужеземец, и в Генуе проездом.

– Видно, тебя привела в наш город сама святая Дева Мария!

– Не иначе. Но я всё же не прочь был бы получить обещанное вознаграждение.

– Я передам его светлости синьору дожу твою просьбу. Я служу семейству Джакопо Дураццо-Гримальди уже много лет, привык к семье, а Эмилио люблю, как родного.

И благодарен тебе. Позволь пожать твою руку.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Ещё два дня я наблюдал за Эмилио, и к вечеру третьего дня за мной пришёл сам управляющий.

– Тебя и Эмилио ждёт синьор Гримальди. Прошу следовать за мной.

Одет сегодня управляющий был торжественно. Новые бархатные камзол и штаны, поверх камзола – белое жабо вокруг шеи.

Меня провели в большой зал.

Войдя, я остановился, а Эмилио прошёл вперёд – к креслу, в котором сидел дож, поприветствовал и обнял отца.

Дож повернулся ко мне.

Среднего возраста, на висках – седина. На нём была пурпурная мантия, с воротником из меха, на груди золотой знак на цепи, вроде солнца – издалека было и не разглядеть. На голове – шапка-колпак в форме рога, ноги – в красных башмаках.

– Вот ты какой, московит! Мне сказали, что ты хорошо знаешь наш язык, умён и сведущ в лечении. Любопытно! Я представлял себе московитов другими.

– Варварами? – спросил я по-итальянски.

Дож сморщился:

– Может быть, не так грубо, но похоже.