– Лампушенька! Сейчас объясню!

Малышка затараторила, проглатывая окончания слов, и вскоре я оказалась полностью в курсе дела. «Младенец» – экспериментальный проект. Он полностью имитирует ребенка, требует еды, смены подгузников, прогулок, ласки, внимания. Но, в отличие от крохотного дитяти, электронный собрат крайне нервно реагирует, если кто-то обращается к нему фамильярно «Клепа» или еще как-нибудь. Пупса надо именовать исключительно Клеопатра Евгеньевна. В противном случае новорожденная принимается вопить. Сначала крик тихий, но если перед «ребенком» не извиняются, градус визга повышается.

– Кому пришло в голову обозвать это Клеопатрой Евгеньевной? – задала я вопрос, который давно вертелся на языке.

Кисуня откашлялась."

"Я решила сменить тему беседы.

– Давай назовем игрушку попроще: Таня, Лена, Оля… Зачем ей отчество.

– Когда владелица куклы говорит отчество, это приучает девочку к уважительному обращению со своим будущим малышом, воспитывает в ней материнские качества, – выпалила Киса, – она Клеопатра Евгеньевна, и никак иначе.

Сразу стало понятно: Киса цитирует чужие слова. Я решила не спорить.

Минут через пять мы с Краузе и Кисой вошли в отдел игрушек. Я посмотрела на ценники, которые болтались на кукольных кроватках, и обомлела.

– Двадцать пять тысяч?

– Есть и дешевка за шесть тыщ, – ответила продавщица и поставила на прилавок предмет мебели размером со спичечный коробок. – Пожалуйста! Колыбель для мышонка.

– У нас Клеопатра Евгеньевна, – занервничала Киса, – ей такая фигня на нос не налезет. Вот, глядите, она большая!

Я поостереглась делать ребенку замечание при посторонних, дома объясню, что слово «фигня» лучше заменить, надо сказать: «Такая милая колыбелька моей куколке мала».

– Для твоей великанши кровать не может стоить одну копейку, – менторски завела торговка, – впрочем, никому свой самый лучший ассортимент по самым удачным в Москве ценам я не навязываю. Походите, поищите, авось найдете брюлик за картофельный очисток.

Я, кипя от негодования, покинула лавку, вошла в другой магазин. Первое, что увидела, оказалась та же самая кровать, но теперь за нее требовали тридцать две тысячи! Мое возмущение взметнулось десятибалльной волной.

– Почему у вас такой ценник? У соседей двадцать пять тысяч за эту фигню требуют!

– Не нравится, не берите, – меланхолично ответила девушка за прилавком, – мы элитная точка, для тех, кто на своих детях не экономит. Вон, поинтересуйтесь, на доске покупателя висит вырезка из журнала. Там очень крупный психолог, академик международных и российских академий Басамолов пишет, что малыши, которым родители приобретали дешевых лялек с мебелью из картона, вырастают серийными маньяками.

– Киса, шагаем дальше, – велела я.