— Говорю, царице где-то десять лет назад преподнесли подарок в виде ценнейшего эликсира, который призван вернуть женщине возможность рожать! И был он именно из Индии, как и этот ваш ракшас! Так, может, как раз этот эликсир и послужил тем самым связующим звеном между женщиной и демоном и позволил сделать тот самый точечный портал, чтобы их связать? А когда она погибла, как раз где-то через полтора-два года после присоединения, перекинулся на безутешного царя!

Теперь на меня посмотрели по-иному. Я бы сказала — с возросшим уважением, а Дима и вовсе с обожанием. Дед Пихто пожевал губами и спросил:

— А что за элексир-то такой?

— Уникальный, — проскрипел царь сжимая кулаки, но тут же их расслабил, вспомнив, что одновременно сжимает пальчики дочери.

 — Излечивающий от бесплодия. Английские послы подарили…

Ох-ох-ох… А счет-то к англичанам растет не по дням, а по часам! Только чтобы с ними расплатиться, нужно для начала выжить. Видимо, так подумали и все остальные, а потому никто не удивился, когда царевна вернула нас всех к делам насущным. Со всем остальным можно разобраться и позже.

— Скажите, — взволнованно спросила она, — а процедура по избавлению от этого ракшаса не опасна для отца? — и перевела обеспокоенный взгляд на царя, который задумчиво сдвинул брови.

— Опа-а-асность есть всегда, — философски заявил Пух. — Но если ничего не делать, он мо-о-ожет умереть уже сего-о-одня, хотя, если учесть, сколько вре-е-емени Его Величество и так продержа-а-ался, то еще с неде-е-елю может и протянуть.

Ненадолго в помещении повисла тяжелая пауза.

— Царь-батюшка, — наконец, заговорил дед Пихто. — нужно на что-то решаться. Так уж вышло, что приходится вас торопить, но чем дольше мы ждем, тем сложнее все будет провести.

Возвращать с того света я не умею, а этот ирод скоро выпьет вас до донышка."

"Царь поднял на него тяжелый решительный взгляд, что на усталом изможденном лице смотрелось так, что у меня мурашки пробежали по коже. Наверное, именно с таким взглядом осознанно идут в последний бой. А наш царь точно по духу был бойцом. Одно то, как долго он все это время сражался за собственную жизнь с неизвестным невидимым противником и не сломался, уже говорило о многом.

Он выпустил руку дочери, но Лизавета вцепилась в его пальцы сама и быстро-быстро заговорила:

— Старица не зря их прислала.

Она редко вмешивается в жизнь людей. А потому советами этой женщины пренебрегать не стоит. Отец, прошу, дайте им возможность вас спасти! Я им верю!

Взгляд монарха потеплел, когда он перевел его на дочь. Он похлопал ее по судорожно сжавшейся руке и спросил:

— Что нужно делать?

Дед задумчиво поскреб ногтем щеку:

— Дык, ничего. Лежите себе. А вы, царевна, лучше отойдите подальше, а то эта штука очень любит на родственников перекидываться.