Не учла я лишь одного: царевна тоже захотела внести свою лепту:

— А знаешь, Пелагея, наша Евдокия Поликарповна ведь тоже не промах. Она и правда слишком спешно вышла замуж за князя Заславского, только совсем не потому, что сейчас на скорую руку придумали эти придворные сплетники. Они с князем уже давно тайно были влюблены друг в друга! Он ждал ее из поездки, чтобы сделать предложение, но после того как узнал, что некто якобы успешно просил ее руки у отца, не выдержал и, испросив разрешение Его Величества, отправился к ней через полстраны, чтобы похитить и, никого не дожидаясь, жениться, чтобы уже никто не смог разлучить их.

Но прибыли родители Евдокии, и оказалось, что они совсем не против такого зятя, и была сыграна еще одна пышная свадьба!

Теперь уже с возмущением на царевну смотрела я. Это ж надо придумать такую ахинею! Но Пелагее история любви очень понравилась, окрыленная, она унеслась прочь разносить эти потрясающие сплетни."

"— Вы-ы-ы бы себя-я-я видели! — сидел на пуфе и откровенно над нами смеялся Пушок. — Но бы-ы-ыло заба-а-авно! Давне-е-енько я та-а-ак не веселился! — похохатывала эта меховая шапка на ножках.

Не сговариваясь, мы с Лизаветой оскорбленно фыркнули, но, искоса глянув друг на дружку, не выдержали и тоже рассмеялись: запущенные нами сплетни полны романтизма и героизма, но так же далеки от правды, как и те, что распускались сейчас другими. Только ведь в правду все равно никто бы не поверил.

***

Но хватило нашего хорошего настроения очень ненадолго.

Неизвестность страшила большего всего. А то, что нам ничего не рассказывали, беспокоило особенно сильно. Спалось нам ночью очень тревожно. Царевна даже попросила меня прилечь вместе с ней.

И я была этому даже рада. Уж очень не хотелось в такой час оставаться одной в отдельной комнате, вместе как-то спокойнее. Да и Пух, чувствуя нашу нервозность, смилостивился и улегся между нами, давая возможность запустить пальцы в его шелковистую шерстку и гладить ее, успокаиваясь. Так мы и уснули, беседуя о всякой ерунде и поглаживая Пуха.

И вот, спрашивается, чего было так препираться на Изнанке, если здесь все равно даже из покоев не выпускали?

Утром появился только Дима и то всего на минутку.

— Если ты сейчас мне скажешь, что все хорошо, и снова улизнешь, ничего не рассказав, я тебя покусаю! — угрожающе заявила еще до того, как он открыл рот.

Дима его тут же захлопнул, явно переобуваясь на ходу и обдумывая новое высказывание:

— Все просто замечательно! — наконец, выдал он, а я зарычала и начала искать место, куда бы укусить этого конспиратора поэффективнее. Мой кровожадный взгляд расценили правильно. — Дамы, не волнуйтесь! Все и правда гораздо лучше, чем мы могли ожидать. Большинство заговорщиков застигнуты врасплох.