Я попытался указать ей на удаляющегося Вольдемара, но феечка ничего не поняла. Она по-моему вообще не способна к пониманию.

— Э, ты чего замер, переводи, — нетерпеливо потребовал Боленский старший.

— Господин Сатоши говорит, что японский народ не прочь войти в долю нацпроектов по освоению Арктики, чтобы получать нефть и газ по заниженной стоимости, — сказал я.

— Коню понятно, что они не против, — хмыкнул Боленский, — Что они за это предлагают?

— За это они предлагают вернуть им пару курильских островов… для начала…

Ну а что? Перевел я, конечно, не по тексту, но суть передал верно.

— Он там не слишком приборзел? — осторожно уточнил Рудольф Иваныч.

— Господин Сатоши, а морда у вас не треснет от таких хотелок? — вольно перевел я.

Японец побагровел от гнева.

— Вы позволяете себе оскорблять хозяина дома, который принял вас как дорогого гостя.

— Господин Сатоши говорит, что вы здесь никто и звать никак, — перевел я с вежливой улыбкой, — В этом доме хозяин он, а не вы.

Невидимая всем кроме меня феечка что-то щебетала на ультразвуке, — по-моему она активно докладывала содержание беседы в вышестоящую инстанцию.

Но мне уже плевать. Если что, я не профессиональный переводчик. Перевожу как умею.

— Слышь, ты, мурло узкопленочное, — неглубокое дно бычьих глаз старшего Боленского быстро затопило гневом, — Поговори мне еще. Я тебе легко покажу, где фугу зимует.

— Господин Сатоши, — заговорил я по-японски, — Господин Боленский напоминает вам, что ваши жалкие попытки восстановить национальную армию приведут к закономерному итогу, постигшему вашу квантунскую группировку в сорок пятом году."

"Тут уж мне пришлось дать развернутый перевод, зато перевел на мой взгляд доходчиво.

Японец все понял. Вздернув подбородок, он одарил Боленского уничижительным взглядом и ушел, не попрощавшись, что по японскому этикету означает глубокое оскорбление собеседника.

Боленскому услуги референта по японской культуре не понадобились. Он и сам все понял. Не желая дальше оставаться в этом доме, Рудольф Иваныч двинулся к выходу. Я подмигнул ничего не понявшей Кате и потянул ее вслед за ушедшим Вольдемаром.

Подойдя к буфету, понял, что мы опоздали. Младший Боленский уже переговорил с кузиной и возвращался в большой зал.

Фактически мы с ним столкнулись в буфетном проходе.

— А где папан? — спросил он, окинув взглядом зал.

— Уже ушел, — ответил я.

Вольдемар пожал плечами и направился вслед за отцом.

— Макс, что делать? — негромко спросила Катя.

Я тоже пожал плечами. Кузина была еще здесь, сидела у стойки на высоком табурете, ожидая, когда для нее смешают коктейль. Мы с Катей тоже подошли к буфетной стойке. Я заказал для Кати молочный коктейль. В конце концов, сделали, что могли.