Вольдемар быстрым шагом прошел к выходу мазнув по нам с Катей рассеянным взглядом. Перед тем как выйти из приемной, замедлился и задумался, будто пытаясь сообразить что-то. Мы с Катей внутренне подобрались. Если он нас вспомнит, наверняка разорется и устроит разборки. Но он не вспомнил. Так и не поняв, что именно зацепило его внимание, открыл дверь приемной и вышел в коридор.

Я слегка толкнул Катю локтем, украдкой показав ей большой палец. Молодец. Маскировка сработала.

— Заходите… я говорю, заходите, — окликнул секретарь, глядя на нас недовольно, — Рудольф Иванович ждет.

Мы подхватились с места и прошли за дверь оббитую дорогой кожей скорее всего магического животного.

— Здравствуйте, — поздоровались мы хором.

Рудольф Иванович оказался мужчиной за сорок с легкой сединой на висках. Сыночку своему под стать, такой же породистый и надменный фейс.

— Почему вас двое? — сразу спросил он, не поздоровавшись и не предложив сесть.

К хамоватому отношению я был готов.

— Я — переводчик, она — референт, — доложил я.

— У меня оплата предусмотрена на одного человека.

Эти Боленские, оказывается, не только хамы, но и жмоты.

— Мы согласны отработать двоем на одну ставку.

— Японцы, что ли? — продолжил допрашивать Боленский старший.

— Эмигранты. Я во втором поколении. Катя в третьем. Меня зовут Масима Каратоси.

— Масима, значит, — Рудольф Иваныч перевел взгляд на Катю, — А ты по-русски говорить умеешь? Мне нужен референт, чтобы разбирался в японской культуре.

— Умею, — ответила Катя, — Позволю себе сразу дать вам совет как референт нанимателю.

— Что за совет?

— Если вы не встаете с места, принимая у себя японца, и не предлагаете ему сесть, то наносите тяжелое оскорбление.

Папаша Боленский хмыкнул.

— Присаживайтесь, раз такое дело, — правда своей жопы от кресла не оторвал.

Мы с Катей уселись на стулья, стоящие перед длинным столом.

— Что еще скажете про японцев?

— Японцы будут вести себя с вами очень корректно и не подадут вида, что считают вас гайдзином, — пришел я Кате на выручку.

— Кем?

— Гайдзином, то есть чужаком, иностранцем.

— А вас они будут считать за своих? — спросил Рудольф заинтересованно.

— Конечно, — ответил я ничтоже сумняшеся, — Для них мы и есть свои.

— Ну хорошо. Конференция пройдёт завтра утром. Оплата пол кворка.

Я прикинул, что в рублях это больше восьмидесяти тысяч. Неплохо зарабатывают переводчики референты в городе Солнца.

— Где и во сколько нам быть? — спросил я.

— Сюда подъезжайте к половине девятого.

— Пропуск надо еще раз оформлять? — спросила Катя.

— Не надо. Я вам этот продлю.

Глава 16

— Куда пойдём? — спросила Катя, когда мы вышли из здания канцелярии.

По тону ее вопроса я сразу понял, что возвращаться на лицевую сторону она не хочет.