А я скатаюсь к специалистам по рунам, печатям и прочим пентаграммам. Похоже, здесь что-то важное.

Вместо того, чтобы ехать отсыпаться, мы с Катей поехали к зданию корпорации Сансита. Там на крыльце у входа нас уже ждал молчаливый оперативник Коля с позывным Карлсон, который передал нам пачку чёрно-белых распечаток Рудиковых партаков."

"С этими распечатками мы поехали к бару, где перешли на изнанку. Дяди Бори в каморке не застали, но где припрятан ключ, знаем. Забрали велосипеды и поехали к выезду.

— Вы прямо как на работу за шлагбаум выходите, — заметил охранник, поднимая для нас полосатую жердину, — В охотники решили податься?

— Еще не решили, — ответил я, — Пока еще присматриваемся.

Я призвал Шишка, который все еще чувствовал себя виноватым.

— Шишок, ты точно не виноват, — успокоил его я, — Целый бог не смог пробиться через защиту церкви. А ты все ж таки пока не бог.

По дороге мы не встретили ни хрипунов, ни живоглотиков. Химер на капище тоже не было. Все так, как говорил Пантелей. Химеры прорываются очень редко. Теперь их здесь нет.

Спускаться в межмирье мы не стали, сегодня на это нет времени. Занялись изучением валуна, вернее высеченных на нем рисунков. Я отдал Кате половину распечаток, и мы стали искать схожести. Катя оказалась более глазастой.

— Вот, Макс, смотри, — она ткнула в самый большой и скорее всего главный рисунок на валуне, — Видишь?

— Сложный узор, — ответил я.

— Ну вот же, — Катя показала фото куполов с груди Рудика, — Вот здесь купола и здесь купола.

— Точно. Даже кресты есть там и там.

Мы стали сравнивать более пристально, проверяя каждую черточку. Это было непросто, потому что на валуне от времени появилось много мелких выщербин, не имеющих отношения к рисунку.

Отбросив все сосколы, не имеющие отношения к изначально выбитому на валуне рисунку, мы были поражены, насколько он схож с наколкой на груди. Единственное существенное отличие заключалось в том, что на валуне была видна четко прорисованная зигзагообразная линия, которой у Рудика не было. Я как можно точнее перерисовал эту линию на распечатку в том же месте рисунка, где она выбита на валуне.

Для очистки совести мы с Катей еще перерисовали с валуна несколько других крупных рисунков на чистые обороты листов, и, не задерживаясь, отправились обратно. Когда перешли в бар лицевого мира, за столиком нас дожидался Сергей. В этот раз он пива не пил, ограничившись минералкой.

— Показывайте, — потребовал он, — Что нарисовали?

— Мы показали, что нарисовали на оборотках.

— Это все не то, — отверг он, — Это что-то вроде предупреждающих табличек на разных языках.

Мы с Катей переглянулись с усмешкой, и я выложил фото самой крупной наколки на груди.