С переменным успехом неизвестный то пытался продавить мою защиту, то, напротив, защищался от моего второго «я» — пусть не такого голодного, но не менее разъярённого нападением.

При этом Мауриция с принцессой совершенно не понимали, что происходит. Они чувствовали дикое давление и бурление магии, однако же их оно не касалось. Бедная химера раскинула изрешечённые стрелами крылья и прикрыла ими принцессу, стараясь отгородить её от непонятной и невидимой бойни. Но любопытная девочка то и дело пыталась выглянуть и рассмотреть происходящее сквозь прорехи в крыльях.

Только я чувствовал себя — не сказать, чтобы чужим на этом празднике жизни, однако же прекрасно осознавал, что лично я никоим образом не просто не помогу своему второму «я», но ещё и помешать могу, если попытаюсь взять на себя управление схваткой.

В конце концов неизвестный отступил, но по бурлению энергии я точно ощущал, что мы не победили, но и не проиграли. Это была боевая ничья. Скорее уж нас признали достойным соперником — раз сожрать нас не удалось, то приходилось с нами считаться.

— И зачем хертуг Утгард явился во владение хертуга Нифельха? — вновь раздался голос из пустоты, но теперь в нём не было ни насмешки, ни тени сожалений.

— Хертуг Утгард явился забрать дитя огня и стужи и тварь, принадлежащую нашему роду по праву создания, — ответил я, указывая на принцессу в клетке и на саму химеру.

— И дитя, и химера — наша добыча. Они — плата за вероломное проникновение на чужую территорию и за попытку воровства.

— Разве дитя либо химера посмели что-то вынести с вашей территории? — задал я вопрос, обращаясь одновременно и к принцессе с химерой, и к неизвестному хранителю башни.

Принцесса отрицательно замахала головой, мол, не успела ничего такого, и даже показала пустые ладошки и сильно укороченное на перевязки платье, где нынче невозможно было ничего спрятать. Сама же химера тоже отрицательно мотнула головой, показывая, что ничего они не успели обнаружить и уж тем более вынести.

— Ни одна из твоих ценностей, мнимых либо спрятанных, не покинула твою территорию. С чего вдруг столь кровавая плата? К тому же ты сам пропустил невинное дитя на свою территорию, а значит, в ней была хоть капля крови хертуга Нифельха, — продолжал я гнуть свою линию.

— И ты будешь меня учить, искорёженный потомок хертуга Утгарда? Само твоё существование — ошибка богов! Наследник одной первостихии стал носителем другой. Всё смешалось в этом убогом мире, и не будет покоя никому из первородных, пока все не встанет на свои места.

Боги, ещё бы понимать хоть что-то из того, что произносило это странное создание.