Нет, Петр не обижал ребенка, он просто старался поменьше общаться с девочкой. Мама побаивалась мужа, который мог устроить скандал из-за плохо выглаженной рубашки. Сорочка выглядела идеально, но Петр Николаевич придирался даже к крохотной морщинке на ткани. Настю кормили, одевали, учили, не били, у нее имелись игрушки, книжки. Когда родители отсутствовали дома, девочка могла позвать подругу. Настеньке нравилось отсутствие Петра Николаевича. На отца часто нападали вспышки гнева, рук он не распускал, но мог сказать много злых слов. Мама потом уходила в ванную и закрывалась там.

Настя никогда не видела, чтобы муж обнимал маму, целовал ее, не слышала от отца ласковых слов в адрес матери. Впрочем, он и с дочерью вел себя так же. Несмотря на холодность Петра, Агния забеременела, и на свет появилась Ирина. Новорожденной стала заниматься няня Валентина, она воспитывала Настю, а теперь перешла к младшей. Сестры не стали подругами, у них была солидная разница в возрасте, она мешала общению. Настя хорошо относилась к Ире, но общения у девочек почти не имелось.

После появления на свет Ирины Петр Николаевич просто расцвел.

А Настя поняла причину вечно дурного настроения отца и знала, почему он сейчас ласковый. Старшая сестра имела не самую хорошую привычку, она подслушивала по вечерам разговоры родителей. Отец полагал, что дочь спит, и начинал беседу с женой. Почти всегда он жаловался: «Нет денег на экспедицию». Но один раз дочка услышала такую речь.

– Нет денег на экспедицию! – привычно заныл Петр.

– Милый, будем надеяться, что они найдутся, – робко ответила жена.

– Ты знаешь, что надо сделать, – зашипел супруг, – он даст столько, сколько надо.

– У нас уже есть Настя, – неожиданно твердо заявила Агния, – ты обещал любить ее. И что получилось? Девочка тебя раздражает, я постоянно гашу конфликты.

– Анастасия чужая, не мой и не твой ребенок, – отрезал отец.

Беседа длилась долго. Ошарашенная информацией школьница теперь каждый вечер стала незримо участвовать в разговорах старших. Мало-помалу ей открылась вся неприглядная правда.

Петр Николаевич считал себя гениальным археологом, во много раз умнее Генриха Шлимана, ученого, который нашел легендарную Трою.

– У этого средненького копателя имелись деньги, – злился Мальцев, – отсюда и гениальность. А у меня пустой кошелек. Получи я финансовые возможности дурака Шлимана, давно бы мог прославиться на весь мир.

– Я принесла тебе приданое, – оправдывалась Агния, – благодаря ему ты организовал несколько экспедиций, защитил докторскую диссертацию. Я отдала все, что получила от покойных родителей.

– Вспомнила про копейки! – негодовал супруг. – Хочу стать известным во всем мире! Знаю, где находится Эльдорадо[6].