Все его тело застыло, а ее красные губы изогнулись. Она протянула к нему руку.

Я отреагировала не раздумывая и схватила ее под руку. Шелковый рукав помялся в моей хватке.

– Вы больше никогда его и пальцем не тронете.

Прислужница шагнула вперед, но королева Илеана подняла руку, а ее мрачный взгляд скользнул ко мне.

– Пенеллаф. – Темные глаза окинули мое лицо, ненадолго задержавшись на шрамах. И я подумала… боги, я подумала, что ее черты смягчились и потеплели. – Мне незачем трогать твоего мужа. Это было бы в высшей степени неуважительно.

– Как будто вас заботит уважительность, – бросила я в ответ.

Она подняла брови и негромко рассмеялась.

– Йен, – окликнула она, и краем глаза я заметила, как мой брат застыл. – Ты не сказал мне, что наша дорогая Пенеллаф обрела не только дар речи, но и острый язычок.

Йен промолчал.

Королева Илеана потянула руку, но я удержала ее еще немного. Не знала, почему. Может, чтобы доказать, что я это могу, что во мне заострился не только язык. Я медленно отпустила, поднимая один палец за другим.

Она уставилась на меня, вскинув бровь. Затем наклонила ко мне голову, и до меня долетел аромат розы и ванили.

– Поппи, – мягко сказала она, удерживая мой взгляд.

Она стояла так близко, что мне показалось… ее глаза не такие темные, как обычно у Вознесшихся. Я разглядела зрачки. Я открыла чутье, но ничего от нее не почувствовала, что неудивительно.

– Как быстро ты обернулась против меня после всех лет, когда я защищала тебя, заботилась о тебе и твоей безопасности.

Ее слова не задели моего сердца.

– Вы имеете в виду годы, когда лгали мне и держали в клетке?

– Ты не была в клетке, дитя. Уверена, твой дорогой принц может это подтвердить.

Кастил резко повернул к ней голову, и его гнев обжег мою кожу.

– Комната и жизнь во лжи – это та же клетка, – бросила я, не отводя взгляда. – И я не дитя, а он не принц.

Королева Илеана сдвинула брови, а затем ее лицо разгладилось, и она посмотрела на Кастила, негромко усмехнулась и отстранилась.

– Что ж, это многое объясняет. – Она оглянулась на Малика. – Младший брат превзошел старшего.

Она опять повернулась к нам.

– И Дева стала королевой. – Уголки ее губ снова приподнялись. – Как я всегда и надеялась.

Зазвенели предупреждающие колокольчики. Впрочем, они звенели с тех пор, как она вошла в зал с принцем Маликом, словно с супругом.

– А где король? – спросила я.

– В столице, – ответила она, разглядывая Киерана. Протянула руку, чтобы поправить воротник его туники, но заметила мое движение. – Ты такая собственница? Не ожидала. У меня к тебе вопрос, дорогая. От которого Йену может стать очень неловко.

Она откинула голову назад, и ее корона сверкнула.