— Это в Питере многие парикмахеры могут — волосы перекрашивать."

"— Так они — краской, а я взглядом, и с Божьей помощью.

— Меня, к примеру, ты перекрасить смог бы? — поинтересовался в шутку Манасевич.

Дед тотчас стал смотреть ему в переносицу. Смотрел, смотрел, дунул, плюнул, сказал:

— Подите к зеркалу!

Иван Федорович глянул в зеркало и отшатнулся:

— Ты что же наделал, чудак! Зачем же ты из меня такого блондина изобразил? Я слежки стараюсь избежать, живу тише мыши, а теперь скажут: перекрасился, значит, скрывается от кого-то! Давай, возвращай меня в прежний вид!

— Извиняйте, но могу только в одну сторону. Да вы не печальтесь, это как бы воображение одно, оно потом само пройдет!

— Когда пройдет?

— Не знаю! Я только недавно перекрашивать людей в бляндинов начал. Далекого результата пока не видел.

— Ну а насчет перехода через границу — ручаешься?

— Чтоб мне мужской силы лишиться, ежели вру!

— Ну и клятва! Ты ведь пожилой уже.

— Мало ли что, Ну, Богом клянусь, отцом нашим!

— Хорошо, дня два-три поживете у меня. Я тут побываю в некоторых домах, кое-что легкое заберу, так чтоб идти с одним маленьким саквояжиком. Россия не погибнет! Пока за границей будем силы собирать, чтоб спасти ее от красной заразы!

— Точно! — подтвердил Варсанофий. — Спасти матушку Расею от жидов и масонов, все комиссары — пархатые, чесноком воняют…

Через три дня около финской границы шагали они с мешками на спинах, поверх одежды надеты были на них специально изготовленные колдуном балахоны связанные из хвойных ветвей.

— Помалу, помалу! — повторял Варсанофий. — Ступайте, чтоб ни одна ветка не хрустнула.

— Стой! Кто идет! — внезапно раздался окрик.

— Это они заметили вспугнутых нами птичек. Замрите, как снопы, они сейчас сюды смотрят через бинокуляр.

Вдруг вспыхнувший луч прожектора ударил Манасевичу прямо в очки. Иван Федорович света не вытерпел и заскакал по кочкам как козел, иногда он поскальзывался, разбивал болотный лед, с трудом распрямляя вновь длинные ноги.

— Стой, стрелять буду! — прозвучало еще раз. Грохнул выстрел и Манасевич упал. Прожектор переместился в место его падения.

— Алена! Пора когти рвать, ползком, ползком! — хрипел в ухо девушке Варсанофий.

На финской стороне они вышли на луг со стожком. Потом увидели крытый черепицей дом и примкнувшие к нему аккуратные сараи. В конюшне лошади мирно хрупали овес.

— Обойдем сторонкой, надо подальше от границы отойти, чтоб никто не сумлевался.

— Че же теперь делать будем в чужедальней сторонушке? — запричитала Алена.

— Че делать, че делать! — передразнил ее Варсанофий, ты благодари Господа Бога, что жива осталась. А Финляндия — какая чужедальняя сторона? Еще недавно она была, нашей рассейской, тут почти весь народ балакает по-русски.