— Псидоном? Да слышал я такое городское словечко, означает оно кличку, — отвечал Ашурбанипал Данилович. — Но вы это совершенно напрасно. Меня обидеть невозможно. Вы еще не успели что-то подумать, а я уже знаю, что вы подумаете. У меня это — не кличка. Мое имя меняется каждый месяц. Как буду я прозываться в следующем месяце, мне внушает некто свыше. И я знаю, что вы сейчас думаете. Вы решили, что меняя имена, я скрываюсь от полиции, ее теперь кличут милицией, хотя хрен редьки не слаще. Нет я не скрываюсь. Я ставлю перед домом невидимую черту и не один человек, желающий мне зла, не переступит ее.

— Вот как? — сказала собеседница. А это ваше украшение на комоде, в его глазницы вставлены свечки? И ваша Элеонора, действительно, имеет справку от Курлова?

— Справка вон она — висит в рамочке на стенке. А в черепе горят не свечи, это холодный огонь сторонний, не тутошний. Суньте в него палец и полюбопытствуйте.

— Стану я палец марать! — капризно сказала визитерша. — Так вы с Элеонорой можете видеть на расстоянии?

— Я знаю, зачем вы пришли. Элеонора уже получила сигнал и передала его мне.

— Вот как? Откуда же берется сигнал? И зачем же мы пришли?

— Сигнал поступил от вас к ней, а от нее — ко мне.

Вы пришли узнать, где же теперь находятся арестованные ваши мужья, самые богатые в Томске люди. Мы это можем узнать, но вы должны дать в аванс золотое кольцо, а после, как все проясним, — еще два золотых кольца. Бумажных денег не принимаем.

— Мы согласны дать вам три золотых кольца, но не раньше того, как услышим ваши сведения.

Ашурбанипал Данилович нахмурился и сказал:

— Элеонора! Напрягись!

Элеонора встала со стула, закрыла глаза, медленно переступая, поворачивалась слева направо.

Потом вдруг замерла, словно во что-то вслушивалась.

Ашурбанипал положил руку на мертвый череп, огонь в глазницах засиял сильнее."

"— Все ясно! — сказал колдун, — ваши мужья находятся в бараке, в шахтерском поселке Анжеро-Судженске, возле копей Михельсона. Их хотят спустить в бадье вниз, в глубину шахты, а они говорят, чтобы пока их оставили в покое. Они клянутся, что вы соберете двадцать миллионов, хотя и не сразу. Просят подождать. Но без дела они там не сидят, они создают чертеж подъемника для одной из шахт.

И, слава богу, пока здоровы.

— Значит, их уже нет в подвале следственного замка? — воскликнула женщина, сразу забывшая свое неверие и свою иронию.

— Их увезли на копи недели две назад!

— Все правильно. Так и написал Иннокентий в переданной мне с оказией записке.

— Ты — Гадалова?

— Это не важно, возьмите свои три кольца, хотя это очень дорого.

— Приходите еще, мы завсегда готовы услужить.

— Спасибо! — сказала женщина, — Мы уже начали выплачивать выкуп, но нужную сумму нам никогда не собрать.