Думаю, что он надеялся на другой ответ, что, возможно, есть такой, который не выстроил бы стену между нами, не то, чтобы мы вообще существовали.

– Что значит так сильно? – спрашивает он, теперь совершенно отстраненно, никаких эмоций, даже гнева.

– Именно то, что ты думаешь, – шепчу я. – Это… так она говорит мне, что она… – Я замолкаю, не в силах произнести это.

Так она говорит мне, что любит меня.

Она единственный человек, который когда-либо это говорил.

– Извините, – говорю я им, мои плечи опускаются. – Я не знаю, что еще сказать. – Я поворачиваюсь к Рэйвен. – Не ненавидь меня, пожалуйста. Я пойду, не буду вас беспокоить, ребята. – Мой взгляд падает на Кэптена и снова возвращается к ней. – Но просто… не ненавидь меня.

– Иди, – говорит Рэйвен, ее глаза скользят по Кэптену. Что-то проходит между ними прежде, чем она оглядывается на меня. – И сделай это быстро, Виктория.

С легким кивком и тяжелым сердцем я отступаю, не в силах встретиться взглядом с Кэптеном.

– Я ожидала этого, так что сумки уже упакованы, – признаюсь я. – Я уеду через несколько минут.

Я успеваю пройти несколько метров, прежде чем Кэптен говорит:

– Что ж, в таком случае мы пошлем кого-нибудь за ними.

Мой взгляд скользит через плечо, и я хмурюсь.

– Тебя заселят меньше чем через час, – говорит мне Рэйвен, беря Мэддока за руку.

Я снова поворачиваюсь к ним лицом.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?

Она переводит взгляд с Кэпа на меня.

– Я тебе говорю.

Мэддок и Кэптен обмениваются взглядами, а затем он и Рэйвен уходят, оставляя меня и Кэптена одних.

– Мне жаль, Кэп…

– Не надо, – обрывает он меня, подходя ко мне вплотную, но я не съеживаюсь.

Он, похоже, готов что-то сказать, но я не могу догадаться, что именно. Его глаза ничего не выдают. В ту секунду, когда лед внутри них начинает таять, он резко отстраняется, уходит за деревья, потом поворачивается, чтобы посмотреть на меня еще раз.

– Добро пожаловать домой, красавица. – Он широко раскидывает руки, особняк будто насмехается надо мной у него за спиной. – Возможно, тебе стоит держать ухо востро.

Мой лоб напрягается, а пульс учащается.

Это значит, мы теперь враги?"

"Напряжение в его глазах кричит о том, что ответ – нет, он не хочет, чтобы я была врагом.

Тем не менее в следующий момент я подумываю о том, чтобы убежать, исчезнуть, только эта мысль испаряется, лишь появившись, потому что цена ухода слишком высока.

Я бы потеряла все, чего у меня никогда не было и чего я всегда хотела.

Я бы рискнула, если бы единственные люди, которые когда-либо заставляли меня чувствовать себя самой собой, ненавидели меня. Позволить им отталкивать меня, когда я только-только сблизилась с ними?

Черт возьми, вряд ли.

Они вытащили меня из моего укрытия, и я рада.

Я устала от темных углов, устала быть позади.