Ощущалось в том, как Кастил постоянно обхватывал меня покрепче, когда мы ехали верхом, и в том, как играл моими волосами. Это чувство заставило его провести линию, которую он не пересекал. Вот почему он не использовал принуждение, вот что вынуждало его меня защищать, но вместе с тем требовало разрешить мне защищаться самой. Вот почему рядом со мной он не думал о своем королевстве, брате и времени, проведенном в плену.

Это одна из многих вещей, запрещенных мне, когда я была Девой.

Это любовь.

– Не плачь.

Он поднес мою руку ко рту и поцеловал ладонь.

– Я не плачу. Это не от горя.

Кастил улыбнулся. На правой щеке появилась ямочка.

– Я ненавижу эту дурацкую ямочку.

– Хочешь знать, что я думаю? – Он поцеловал кончик моего пальца.

– Мне все равно.

Ямочка появилась и на левой щеке.

– Я думаю, что когда речь идет о моих дурацких ямочках, твои чувства прямо противоположны.

Он был прав, и я вздрогнула.

Кастил отпустил мою руку и обхватил ладонями мои щеки. Наклонившись вперед, он прижался лбом к моему лбу, и, клянусь, его руки дрожали."

"– Всегда, – прошептал он мне в губы. – Твое сердце всегда в безопасности со мной.

Так будет всегда. Поппи, на свете нет ничего, что я защищал бы так отчаянно и так ревностно. Поверь в это – в то, что чувствуешь от меня. Поверь в меня.

Поверь.

Став Кастилом, он никогда не просил доверять ему. Он знал, насколько хрупко это доверие. Одна трещина может разрушить все.

Но я знаю, что чувствую.

Я кивнула.

– Я больше не хочу притворяться.

– Я тоже.

– Я… я не знаю, что это значит для нас, – прошептала я. – Твой народ и твои родители… они мне не доверяют. Ты близок к бессмертию, а я… моя жизнь – это миг. Что нам теперь делать?

– Не будем беспокоиться о моем народе, моих родителях и продолжительности наших жизней.

Не сейчас. И не потом. Мы будем жить день за днем. Жизнь нова для тебя и в чем-то нова для меня. Давай заключим сделку.

– Ох уж эти твои сделки.

Его губы изогнулись в улыбке, прижавшись к моим.

– Давай заключим сделку, что не будем переносить завтрашние проблемы в сегодняшний день.

Завтра всегда наступает довольно быстро. Но я кивнула. Потому что завтра – не сегодняшняя проблема.

– Я согласна.

– Хорошо. – Он подался назад. Мне показалось, что его глаза блестят от слез.

 – Раз уж мы решили, что все будет по-настоящему, то, мне кажется, нужно начать все исправлять. Знаю, список того, за что мне нужно просить прощения, очень длинный, но, думаю, начать нужно с этого.

Кастил чуть приподнялся и теперь стоял передо мной на одном колене.

Мое сердце не переставало колотиться с того момента, как мы начали разговаривать по-настоящему. Но теперь оно билось так быстро, что чуть не вырывалось из груди. Кастил взял меня за руку. Чувствует ли он, как она дрожит?

Чувствует.