Она наглядно показывала мне, на что способна.

И тогда я нанесла удар. Не ножами и не магией. Силой разума.

Я опрокинула преграду вокруг разума Ианты. Преграда была поставлена мною, чтобы не допустить туда близнецов. Я буквально вломилась в ее сознание.

Мне показалось, что я сорвала маску, под который скрывалось гниющее лицо. Прекрасная золотоволосая голова была напичкана отвратительнейшими мыслями. Я увидела вереницу мужчин, которых Ианта лестью, обманом или угрозами укладывала в свою постель. Меня захлестнуло ее похотливыми мыслями. Оттолкнув их от себя, я сосредоточилась и приказала:

— Убери от него руки.

Ианта повиновалась.

— Теперь сними с него кандалы.

Бледный Ласэн не верил своим глазам: Ианта выполнила и этот приказ. Каменные кандалы упали на мшистую землю. Лицо Ианты стало кукольным. Она и сама превратилась в нерассуждающую куклу.

Рубашка Ласэна сбилась набок. Верхняя пуговица на штанах была уже расстегнута.

Гул, наполнявший разум, мешал мне слышать произносимые слова.

— Возьми вон тот камень.

Ласэн по-прежнему стоял, прислонившись к дереву. Он оторопело смотрел, как Ианта подняла грубый серый камень величиной с яблоко.

— Положи правую руку на валун.

У Ианты дрожала спина, однако она послушно положила руку на замшелый валун.

Ее разум бился, словно пойманная рыба, силясь вырваться. Равнодушная к ее потугам, я запускала невидимые когти все глубже, пока не услышала внутренний крик Ианты.

— Бей камнем по правой руке. Со всей силой. Пока я не позволю остановиться.

Эта рука дотрагивалась не только до Ласэна. Она перещупала всех мужчин, образы которых хранились в памяти верховной жрицы."

"Ианта замахнулась камнем. Первый удар получился смазанным.

Левая рука Ианты вздымалась снова и снова. Ее тело содрогалось от боли.

Она била себя по руке, а я говорила, словно произнося заклинание:

— Впредь ты не посмеешь коснуться кого бы то ни было против их воли. Отныне ты перестанешь врать себе, будто твои поползновения нравятся мужчинам и они охотно играют в твои игры. И к тебе отныне никто не прикоснется, если только это не связано с твоими ритуалами или по обоюдному желанию.

Ианта продолжала уродовать свою правую руку.

— Случившееся здесь ты не запомнишь.

Кажется, она сломала себе безымянный палец. Теперь он торчал куда-то вбок.

— Тебе позволено обратиться к целителю, чтобы он занялся твоими костями. Но шрамы останутся навсегда. Всякий раз, глядя на правую руку, ты будешь вспоминать: попытки домогаться кого-либо не останутся без последствий. Если ты нарушишь предостережение, твоей привычной жизни настанет конец. Дни твои наполнятся страхом, причину которого тебе будет не дано найти.