После определённого возраста все разницы в годах стираются, и теперь хоть столетний, хоть семидесятилетний маг смотрели с одинаковой усмешкой на происходящее вокруг.

Княгиня, обхватив руками фарфоровую чашку с чаем, первая нарушила тишину:

— Резван, благодарю тебя, что так быстро откликнулся на мою просьбу, — её пальцы не дрожали, создавая обманчивое впечатление спокойствия. — Ты знаешь, насколько для меня важно уберечь родную кровь.

Оборотень, сидевший напротив, медленно провёл ладонью по своей коротко стриженной бороде, прежде чем ответить:

— Знаю, княгиня, знаю.

И после всех ваших потерь я просто не мог не отреагировать, — его жёлтые глаза сузились, вспоминая: — Мы хорошо дружили с Николаем, а Вику… я любил как собственную дочь.

— Что правда, то правда, — княгиня кивнула, её единственный глаз затуманился воспоминаниями. Пальцы невольно сжали ручку чашки так, что побелели костяшки пальцев. — Разбаловали вы её тогда сверх меры.

Резван откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди:

— Девушки и женщины созданы для того, чтобы их любили и баловали. А не для того, чтобы идти и утопать по колено в крови на поле боя, — его голос дрогнул, и он резко встал, подойдя к камину, будто пытаясь скрыть эмоции.

— Однако же история вновь циклична… и у вас снова девушка в наследниках.

— Девушка… — княгиня провела рукой по лицу, словно стирая усталость. — Однако же есть и наследник.

Оборотень резко обернулся, его движения были стремительными, как у хищника:

— Простите мою неучтивость… — он сделал паузу, сжимая и разжимая кулаки. — Вы же знаете, я всегда был откровенен с вами.

— Говори, чауш, говори, — княгиня нахмурилась, её ногти впились в подлокотники кресла.

— Ты знаешь, я ценю честность, высказанную в лицо.

Резван шагнул вперёд, его тень накрыла княгиню:

— Я видел вашего внука. Он хорош в разговорах, может быть, хорош магически… но у него проблема с телом, которую не решит ни один лекарь.

— Ты про ногу? — голос Елизаветы Ольгердовны стал опасным, как скрежет стали.

— И про неё в том числе, — оборотень показал клыки в подобии улыбки. — Как мальчик выжил — не представляю. Но хорошим бойцом ему не стать никогда. Как он может вести за собой полки химер?

Княгиня резко встала, её плащ взметнулся, как крылья химеры:

— Ох, Резван, ты ошибаешься в роли химеролога! — её рука описала резкую дугу в воздухе.

— Мы не ведём полки в бой лично! Это лишь я прослыла сумасшедшей сукой, потому что любила возглавлять атаки на своей Ваське. А внучка… — голос сорвался, — была вся в меня… Но даже так она погибла-то в тылу, во время бомбёжки госпиталя.

Резван, склонив голову, сделал шаг назад:

— Согласен. И всё же… — его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала.