И почти терпеливо повторил господину начальнику свои размышления, которые после проверки подтвердились. Кембритча отпустили, убийцу взяли, бумаги вернули.

— Почему вы решили помочь нам? — спросил тогда Тандаджи у Кембритча.

Тот пожал плечами.

— Барон был неплохим малым. Искренне верил, что все эти ублюдки с ним дружат. Приятельствовал со мной, воспитательные беседы проводил, — он усмехнулся, зажав сигарету зубами. — Ну и плюс это меня развлекло, майор.

Кто знает, что заставляло начальника разведуправления раз за разом возвращаться к этому разговору? Он ежедневно видел подозреваемых, свидетелей и обвиняемых, которые проходили в отработку, не оставляя следа в душе. А этот словно царапнул контрастом манеры поведения, внешности — и живых, проницательных и тоскующих глаз. Словно кто-то свыше сказал ему, Тандаджи — присмотрись, он тебе нужен.

Через месяц тидусс лично приехал в особняк к Кембритчу, держа в портфеле несколько папок. На вызовы в Управление виконт не реагировал, на звонки не отвечал, а дело было срочное и нужное."

"Открывший посетителю дворецкий был кисл и мрачен, как человек, объевшийся лимонов и лука. И было из-за чего — в холле прекрасного дома воняло прогорклым сигаретным дымом, был слышен смех, взвизгивания, грохотала музыка. Из-под двери, выходящей в холл, тонким полотном вытекал дымок. Дворецкий посмотрел на предъявленную ему ксиву, поджал губы.

— Вряд ли лорд Кембритч может принять вас сейчас, господин майор.

— Я ненадолго, — любезно, но очень настойчиво сообщил Тандаджи, и возражения замерли на губах старого слуги. Он величественно кивнул в сторону двери, и тидусс, не разуваясь, прошел в гостиную.

Кембритч был пьян в хлам. В гостиной стоял такой кумар, что у тидусса защипало в глазах. Орала музыка, а сам хозяин дома играл в карты с проститутками — род занятий облепивших его полуголых девиц не вызывал сомнений.

Виконт глянул на нежданного гостя воспаленными до красноты глазами, хрипло хмыкнул, снизил пультом звук в грохочущих колонках и предложил присоединиться — то ли к игре, то ли к щупанью девочек. Девочки поглядывали с интересом.

— Брысь, — сказал Тандаджи негромко. Дамы напряглись, нюхом чуя служителя закона, но то ли атмосфера была вполне комфортной, то ли чувствовали себя в безопасности, удаляться не спешили.

— Какой строгий у тебя приятель, — развязно проговорила одна из них, подошла, обняла стоявшего столбом Тандаджи, смачно поцеловала его в губы, потянулась рукой к ремню.

— Стойкий, — она хохотнула, потерлась о гостя всем телом. — Милорд, может, травки ему? Пусть расслабится. А то я его буду полночи поднимать. Смугляшка, таких у меня еще не было, хы.