Я думала о том, как одиноко сейчас Алине в бункере и надеялась, что мое письмо дошло до нее, — и что от Василины пока нет писем, а, значит, в столице до сих пор неладно, и, значит, Алина еще не скоро окажется рядом с родными. Ее возвращение я почувствовала больше двух часов назад, и это было так, будто тонкая струна, соединяющая меня с сестрой, вдруг напиталась силой, завибрировала. До этого, когда я мысленно искала Алину, я ощущала нашу связь слабой — так бывало и с другими сестрами, когда они спали или болели.

И пусть я не видела девочек, но я четко знала, что все они испытывают то же, что и я — невероятное, невыразимое облегчение и счастье. Оттого, что наша Алина вернулась. Оттого, что все закончилось.

Оставалось дождаться Люка. Он не мог не вернуться. Не мог.

Я подавила плеснувшую изнутри панику, развернулась и пошла на выход — Осокин и гвардейцы прокладывали мне путь, прося освободить дорогу. Не только мне пришла в голову мысль выйти — просидевшие под землей с раннего утра люди устремились к дверям из подвала.

Чего стоило нашим гвардейцам и людям Леймина избежать давки — я не знаю. Меня выпустили в числе первых, и я под присмотром Марии и Осокина вышла на крыльцо, ступила чуть в сторону, чтобы пропустить радостных людей. А затем и вовсе дошла до середины оранжевой от одуванчиков полянки и села на траву, греясь на солнце.

Полуденный мир смотрел на меня свеженький, целый, яркий, умытый грозами, очистившийся испытаниями.

Трещины, в которой плескалось море в пятнадцати метрах от Вейна, больше не существовало — она была доверху заполнена темной породой, горячей, но уже безопасной. Море потихоньку уходило на свое место, волны успокаивались, — побережье изменилось, на месте зарощенных трещин теперь были мысы, уходящие в море.

Я с холма, на котором был расположен Вейн, видела далекую Маль-Серену — за ней, почти сливающийся с морем, погружался в воду гигант, защищавший остров. Небо светлело, ветер мешал запах остывающей лавы с ароматом зелени и моря. Тяжелые, огромные грозовые облака рассеивались на глазах.

Будто кто-то невидимый наводил в нашем общем доме порядок.

Мне было так хорошо на этом солнце, под этим небом, так спокойно, что я решила, что ни за что отсюда не уйду. Мне принесли плед и шляпку, и я села, умиротворенно глядя на солнце. Через несколько минут ко мне присоединилась леди Лотта, затем подошла Рита. И мы молча сидели, прижавшись друг к другу, думая о том, какова будет наша жизнь теперь. Вокруг кипела работа — Берни обходил замок, кто-то из слуг убирал стекла от разбитых окон, а кто-то, уставший от ожидания конца так же, как и мы, обессиленно сидел на траве."

"Мы молчали, но знали, кого мы ждем. И боялись спугнуть надежду словом сомнения.