Сидеть становилось все невыносимее, электрический холод в теле стал стрелять по рукам, по ногам, пробегать по спине, девочки плакали все сильнее,и чтобы успокоить дочерей, успокоить себя, Катя закрыла глаза и принялась неслышно напевать старую бабушкину колыбельную, не переставая раскачиваться:

- Кери-кар, ребятки,

Детки-воронятки,

Ночь накроет нас крылом,

Словно ворон мудрый сном,

Станем мы во сне летать,

Будут хвори пропадать,

Знаний наберемся,

Тенью обернемся,

Спи, ты мой ребенок,

Спи, мой воронено…

Она качалась и качалась, пела и пела, а желание встать и бежать куда-то,туда, откуда пахнет кровью и болью, все усиливалось, и она пела все громче - пока не поняла, что дети обмякли у нее под руками, а в каюте наступила мертвая тишина.

Катерина открыла глаза. Ярко светили лампы, парили ещё чашки на столе, в котoрые разливали чай, а все люди вокруг мирно спали.

И ребенок с коликами сопел на груди у матери, которая, обхватив его руками, лежала на койке,и женщина с мигренью дремалa, привалившись к стене, и водитель, который был на грани сердечного приступа, спал на столе на сложенных руках,и с сердцем у него сейчас было все в порядке.

Катя неуверенно улыбнулась, аккуратно переложила девочек на койку и пошла к двери.

В коридоре было пусто и тихо, и в соседних каютах тоже. Неужели она всех усыпила?

Но раздались поспешные шаги, из одной каюты выглянула матушка Ксения, всмотрелась.

- Первый раз вижу темную, чья тьма не впитывает, а отдает, - покачала она настороженно головой. – А я-то думаю, что твоpится рядом? Так это ты здесь ворожила?

- Похоже, что я, – говорить было сложно, ноги не стояли на месте,и она сделала ещё шаг вперед, другой.

Матушка Ксения заступила ей дорогу, встала, мягко вглядываясь в нее. Но глаза были цепкие.

- Ты куда, милая?

Катерина прислушалась к себе. Руки покалывало.

- Не знаю, – сказала она сипло. – Но точно знаю, что мне там надо быть.

Настоятельница еще пару секунд повсматривалась в нее, а затем вдруг кивнула – и Катя почувствовала, как с нее сняли неощутимые оковы.

- Иди, раз надо, - благословила матушка и шагнула назад. - Я пригляжу за всеми тут.

Катя поднялась наверх, прошла мимо командного центра – там так же сидели двое операторов, которые спешно что-то говорили в микрофоны. На экранах из-за стекла ничего было не разобрать, но она и не пыталась – неведомая сила толкала ее выше, и запах крови и боли становился все сильнее.

Лестница, по которой они спустились в бункер, оказалась завалена каменной кладкой, сквозь щели которой виднелось темное небо. Пройти не было возможным – но Катерина просто приложила руку к этому куску стены – и отскочила назад, потому что мгновенно потрескалась смесь между кирпичами, и они посыпались вниз по ступенькам.

Катя поднялась наверх.