Как всегда, Эрис прицельно била по моим больным местам. Как будто я не отдавал себе отчета в том, чем пожертвовал ради Флоренс. И меня бесило, что она так отреагировала. Что будто не видела: я буквально вырвал кусок своей души ради нее.

Впрочем, после нашей ссоры я тоже кое-что понял: отныне я не вправе ничего от нее ожидать. Ни благодарности, ни чего-либо еще. Она не просила об этой жертве."

"– Мои решения, безусловно, не всегда оказывались правильными, – признал я. – Но и твои были не лучше. Неизвестно, как бы все сложилось, если бы мы действовали по-другому. Если бы я с самого начала поверил Флоренс, что она на моей стороне и не причастна к нападению, возможно, дело никогда бы не зашло так далеко.

– А ты ей веришь? Можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что это правда?

Я покачал головой:

– Не могу. Но мне это и не нужно. Я ей доверяю.

Эрис промолчала. Однако у меня на языке крутился вопрос, который не отпускал меня с тех пор, как я отдал Флоренс свою кровь и свою силу. Вопрос, который, возможно, никогда меня и не отпустит, ведь я так основательно подорвал собственные убеждения этой клятвой крови.

– Делает ли это меня плохим королем? – тихо спросил я, встретившись взглядом с Эрис.

Она выдержала его, и в ее карих глазах проступила чуть ли не мягкость.

– Сам факт того, что ты задаешь мне этот вопрос, доказывает обратное.

– Не доказывает, – возразил я. – Дело не в словах, а в поступках. А мои в последнее время отличаются опасным эгоизмом.

– Я не говорила, что ты идеален, – спокойно ответила Десница. – И если говорить объективно, мне хочется свернуть тебе шею за вчерашнее.

– Это было бы контрпродуктивно, – деловито заметил я, чем вызвал у Эрис редкую улыбку.

– Но когда я смотрю на тебя как на человека, а не только как на короля, то могу понять твои решения, – продолжила она. – И потом, несмотря ни на что, я уверена, что ты – лучшее, что могло случиться с этой страной. Я знаю, что ты искренне обеспокоен тем, как живет твой народ. И не могу осуждать тебя за то, что время от времени ты ставишь на первое место собственное счастье. Если быть предельно откровенной, то я даже рада, что ты так поступаешь. Я много лет надеялась, что ты обретешь свое счастье. Просто было бы здорово, если бы это оказалось не так проблематично.

– И в чем же тогда было бы веселье? – саркастично проворчал я, но в груди все равно полегчало. Я высоко ценил мнение Эрис. Сколько я себя помнил, она неизменно выступала в роли голоса разума. И тот факт, что она до сих пор в меня верила, по крайней мере, внушал надежду на то, что она права.

Только…

– Я не знаю, что теперь делать, – негромко признался я.

– Ты задаешь этот вопрос не тому человеку, – сухо откликнулась Эрис. – Я не ужилась бы с этой девушкой, даже если бы от этого зависела моя жизнь.