Но как такое вообще возможно? Она же должна была попасть в меня? Должна была уклониться, облететь, я должна была умереть. Что за чертовщина происходит?

Сердце, казалось, словно остановилось, а волосы по всему телу встали дыбом, к глазам подкатили слезы, а зубы ощерились, словно я была диким животным.

С моих губ сорвался злобных рык, пока руки каким-то уж очень автоматическим движением подхватывали Людвига и совершенно внезапно прижимали его к себе.

Он был мягкий и теплый. Живой.

Вот только глаза закатывались."

"– Я вас так любил, – прохрипел он, а на его губах стали выступать маленькие пузырьки крови. Словно морская пена, вот только я совершенно четко и точно знала, что она приносит с собой совсем не водоросли. Она приносит смерть.

Совершенно растерянно я подула на эту пену, вдруг смогу отогнать, смогу от нее избавиться, тогда  все будет хорошо? Ведь дуют же детишкам на небольшие порезы и им становится легче? Вот и я так же! Подую и все исправлю!

Я притянула Людвига еще ближе к себе, отказываясь понимать и принимать, почему его ноги больше его не держат.

– Нет! Нет, вы так не можете! – мой голос был настойчив. Черт! Да я же в магическом мире! Здесь все почти как в сказке! Принцы, принцессы, короны. Здесь не могут просто так умирать люди и уж тем более те, кто мне так дорог! Осознание того, что мой секретарь мне дорог, настигло внезапно, словно удар в солнечное сплетение. Подлый и неожиданный, выбивающий воздух и последние капли здравого смысла.

– Живите, – буквально прошептал Людвиг на медленном выдохе и его глаза неестественно закатились, а тело еще больше обмякло в моих руках.

Все мое естество содрогнулось, словно из меня живьем выдернули сердце, а затем взгляд упал на виновницу происходящего.

– Тыыыы, – я искала глазами принцессу Аделаиду, но почему-то видела я ее сейчас нечетко, – тыыыыы! – я указывала на принцессу своим пальцем, я хотела бы сказать больше, но просто не могла подобрать правильных слов, все они казались какими-то совершенно бессмысленными и глупыми. Неважными. Я не могла больше удерживать Людвига, ноги расползались и отказывались меня держать, он, скорее, уже лежал на моих коленях, а огромное темно-красное пятно расползалось на юбке. Словно предвестник бесповоротности происходящего, в которое мне до сих пор не хотелось верить.

Двое помощников Людвига не только крепко держали в своих руках эту бахрийскую тварь, но и, кажется, ловко застегивали на ней наручники с магическими ограничителями, пока принцесса корчилась от боли на полу. Сказать точно я не могла, слезы застилали глаза.

А сердце внезапно резко толкнулось и застучало вновь с бешеной силой.