Например, аспект Дендриш выложит какие угодно секреты за хороший обед.

Мирвек не рассмеялся, но прищурился и тяжело уставился на поэта. До сих пор воларец смотрел на сына генерала, своего раба, с легким презрением, но теперь Алюций понял: Мирвек видит его насквозь.

— Моего самого способного допросчика забрал ваш Красный брат, — сказал воларец. — При квалифицированном допросе ваши аспекты заговорили бы через пару секунд. Я послал за заменой. Она должна прибыть в конце недели, вместе с нашими войсками. Вам придется подождать.

Алюций ответил грациозным поклоном и попятился, когда воларец махнул рукой — мол, иди уже.

Когда Алюций шел к двери, он чуть не ежился от полного ненависти взгляда Дарнела — и снова поразился своему бесстрашию.

— Это было неожиданно, — признался Алюций, когда сестра Кресия, нагая, дрожащая, легла поверх него и тяжело задышала в ухо.

Затем она поднялась, отвернулась и потянулась за блузой.

— Я слишком долго сижу здесь. Меня замучила скука. Поэт, не влюбляйся в меня.

Он отогнал воспоминание об Алорнис, рассмеялся, чтобы утихомирить совесть.

— Сестра, уж поверьте, меня не стоит этому учить.

Кресия криво глянула на него и поднялась с кучи шкур, служившей постелью. Сестра ничего не сказала, когда Алюций явился в подземелье, лишь кивнула в сторону бокового прохода, завела поэта в свою комнату, сбросила одежду, встала перед ним нагой и вызывающе посмотрела. Алюций искоса глянул на Двадцать Седьмого, упершего пустой взгляд в филигранную кирпичную кладку. Кресия сказала, что ее брат и сестра бродят по ночным улицам, собирая знание и припасы, хотя Алюций принес в подвал достаточно снеди, чтобы хватило до зимней ярмарки.

После нее нехватка еды станет наименьшей из возможных проблем.

— Кто она? — с легким раздражением спросила Кресия.

— Кто «она»?

— Женщина, о которой ты подумал мгновение назад, — пояснила Кресия, затянула ремень и присела, чтобы надеть сапоги.

«Может, она собирает знания через близость? И такая же шпионка, как и я?» — подумал Алюций, а вслух сказал:

— Ну что вы, миледи, как мужчина может думать о ком-то другом, лежа в ваших объятиях?

Она вздрогнула от холодной желчи в его голосе. Алюций ощутил легкий укол совести и подумал, что всегда ранил сердца девушек, как мотыльки на пламя слетавшихся к симпатичному поэту с грустной улыбкой и сладкими объятиями — и к неизбежным слезам при расставании.

Алорнис была единственной женщиной, которую он не разочаровал. Но поэт даже не поцеловал ее ни разу."

"— Если ты хочешь что-нибудь выведать у меня, проще и быстрее спросить, — посоветовал он.

Она встала и швырнула ему рубашку.

— Отлично. Я спрошу, когда вернутся сестра и брат. И ты расскажешь все до последнего, если хочешь, чтобы мы помогли твоей эскападе.