Ваэлин увернулся, отбил ее деревянный меч вверх, полоснул по ногам — и попал. Рива опоздала с блоком.

— Как думаешь, уже лучше? — спросила она.

Ваэлин подошел к ближайшему пню, где стояла его фляга, и приложился к ней. Небо заволокло облаками, похолодало. На носу осень. Марш к Варинсхолду будет нелегким. Армия стояла в Варинсклейве уже три дня, ожидала мельденейский флот. С припасами стало легче благодаря лорду Аль-Бере, но их все равно не хватало для марша на север, особенно учитывая количество новых рекрутов. За три дня стоянки в лагерь пришли больше тысячи людей. К полку Норты прибавлялись все новые роты. Похоже, воларцы были не столь хороши в сборе рабов, как воображали себе, — но в убийствах они уж точно преуспели. Разведчики один за другим приносили известия о сожженных деревнях и забитых трупами колодцах.

— Нет, — ответил Ваэлин. — Хуже.

Он отшвырнул флягу и атаковал, выдавая серию за серией быстрых ударов и уколов. Деревянный меч плясал в его руках, со стороны и не различишь, где он. Она уклонялась и парировала с легкостью, которая и не снилась прежней Риве. Само собой, боевой опыт многого стоит. Ваэлин понимал: она делает ему поблажки, нарочно пропускает удары, которые могла бы с легкостью отбить, чуть замедляет контратаки.

— Так не пойдет, — пробормотал сквозь зубы Ваэлин, отскочив после очередной атаки.

— Ну что ты, уже сдаешься? — насмешливо спросила Рива.

«Слишком уж ты меня любишь и боишься увидеть, как я умираю снова», — подумал он.

Он взглянул на поле под холмом, где упражнялась армия. Офицеры и сержанты вгоняли и новобранцев, и ветеранов в форму, превращали их в смертоносное орудие правосудия королевы. А вон и она сама, рысит на белой лошади, белый плащ развевается на ветру. Королеву встречают восторженные крики и приветствия.

Рива подошла, встала рядом с Ваэлином и нерешительно выговорила:

— А ты знаешь?..

— Что?

— Ну, про королеву. — Рива проследила взглядом, как Лирна подъехала к новым ротам Норты. Солдаты падали перед ней на колени. — В смысле что с ней сделали. Какие могут быть последствия?

— Ее исцеления? — спросил Ваэлин.

— Нет, того, что было раньше. Исцеление исцелением, но она много страдала, а такие шрамы заходят очень глубоко.

— Так же, как и твои?

— Может, и глубже — и это меня пугает. Мои руки в крови, как и твои. Мы потеряли всякую невинность. Но за свои дела я отвечу перед Отцом, когда придет время. А вот она… мне иногда кажется, что она готова сжечь весь мир, если с ним погибнет и последний воларец. Но она не насытится и тогда.

— А ты разве не жаждешь правосудия?

— Правосудия — да. И чтобы мои люди жили без страха. Ради этого я буду воевать в ее войне и освобожу ее город. Но если ей покажется мало? Что ты ответишь, когда она прикажет плыть с ней за океан?

Песни нет.