От удара он чуть не грохнулся наземь, оглушительное ржание лошадей потонуло в какофонии ярости и металла, врубающегося в плоть. Ваэлин удержался, лишь вцепившись в луку седла. Что-то жесткое скребнуло по закрывающей спину кольчуге. Из толпы выпрыгнул остервеневший ошалевший воларец, но его короткий меч бил размеренно и точно. Ваэлин все-таки упал, покатился по земле, сшиб воларца с ног, но сумел подняться на колени и отбить выпад крепко сложенного вольного мечника. Судя по возрасту и легкости, с какой воларец отскочил, когда Ваэлин попытался ударить по ногам, мечник был опытным бойцом. А Ваэлин поразился своей медлительности и неуклюжести. Мечник точно и резко ударил по клинку Ваэлина у рукояти и выбил его из руки.

Владыка башни посмотрел на свою пустую ладонь и с отстраненным спокойствием подумал: «Я выронил свой меч».

Мечник подступил ближе, чтобы пырнуть Ваэлина в шею, и вдруг изогнулся в странном грациозном пируэте. Кровь брызнула из разрубленной шеи. Норта остановил коня в нескольких футах от лорда. Снежинка тоже встала рядом. На ее когтях и клыках уже блестела кровь.

Ваэлин поднялся и осмотрелся. Атака занесла его почти в центр боевого порядка воларцев. Вокруг кипела битва. Нильсаэльцы кололи, гвардия Орвена рубила мечами. На западе эорхиль сыпали дождем стрел — наверное, попалась группа особо упорных варитаев.

Поблизости раздался голос лорда Орвена. Он собирал людей для атаки на плотно сбившуюся группу свободных мечников, сражающуюся с яростью обреченных. Конь Ваэлина дико заржал и вломился в строй воларцев, встал на дыбы, ударил копытами. Вскоре строй развалился под натиском гвардии, и нильсаэльцы кинулись добивать врага.

— Никаких глупостей? — укоризненно спросил Норта и сурово посмотрел на брата.

Ваэлин снова глянул на пустую ладонь, пошевелил пальцами и ощутил, как вдоль спины ползет холодок. Кто-то ткнулся в плечо. Ваэлин обернулся. Его конь громко фыркал, тряс головой. На носу — свежий порез.

— Шрам, — сказал Ваэлин и провел рукой по конской морде. — Отныне твое имя — Шрам.

— Не дергайся, — сурово предупредила Дарена, когда он поморщился.

Уж больно пекла мазь, которую Дарена растирала ему по спине. Падение с коня оставило Ваэлину внушительный синяк от плеча до бедра. А в голове всю дорогу до Варнсклейва постоянно вертелось: «Я выронил свой меч».

— Тебе мало того, как уже разрослась твоя легенда? — не унималась Дарена. Ее пальцы выписывали круги на коже Ваэлина, с силой втирая мазь. — Тебе нужно кидаться на любую встречную армию? А теперь у тебя и лошадь одержима Тьмой."

"— Да уж вряд ли, — пробормотал он и вздохнул с облегчением, когда Дарена отошла к сундучку с горшочками и коробками, где лежали лекарства. — Надо думать, мой конь просто любит подраться.