Выходящее из уст носящего корону обязательно запомнят, и не всегда правильно. «И потому, дочь моя, — добавил он, — если тебе случится носить золотой обруч на голове, не произноси ни единого слова, не подобающего королеве».

— Да… неплохо, ваше величество, — ответил Ваэлин.

Лирна пошевелилась. Удивительно, но движения давались без труда. С нее сняли вчерашние платье и плащ, заменили роскошное одеяние простой хлопковой сорочкой от шеи до щиколоток. Ткань приятно облегала тело. Королева поднялась, села на край кровати.

— Пожалуйста, встаньте, — сказала Лирна Ваэлину. — Меня и в лучшие времена утомляли церемонии. Они вовсе бесполезны, когда мы с глазу на глаз.

Не сводя с нее взгляда, он встал, затем со странной нерешительностью, почти дрожью в руках взял кресло, поднес его ближе, уселся. Теперь его лицо оказалось на расстоянии протянутой руки. Так близко Лирна не была с ним с того самого дня летом, в тайном королевском саду.

— Лорд Илтис? — спросила она.

— Он жив, но ранен. Кроме того, он отморозил себе мизинец на левой руке, и брату Кенлану пришлось отнять его. Лорд Илтис едва замечал свои ранения и все порывался броситься вас искать. Пришлось постараться, чтобы удержать его.

— Мне повезло с друзьями, дарованными судьбой, — выговорила королева, вдохнула и умолкла, набираясь сил для того, что следовало сказать. — У нас не было возможности поговорить вчера. Я знаю, что у вас много вопросов.

— В особенности меня волнуют ваши… э-э, ранения. Про них ходит масса крайне странных слухов. Говорят, вы были ранены, когда погиб Мальций.

— Его убил брат Шестого ордена Френтис. За это я убила брата Френтиса.

Ваэлин содрогнулся так, будто его полоснули ледяным лезвием. Он уставился в никуда, наклонился вперед, обмяк, пробормотал: «Хочу быть братом. Хочу как ты…»

— С ним была женщина, — продолжила Лирна. — Как и ваш брат, она играла роль убежавшей из неволи, пережившей множество невзгод и опасностей, пересекшей океан, чтобы вернуться домой. Судя по ее реакции после того, как я убила брата Френтиса, они были тесно связаны. Любовь доводит людей до крайности.

Он вздрогнул, закрыл глаза, чтобы справиться с горем.

— Наверное, убить его было непросто.

— Жизнь с лонаками дала мне определенные навыки. Я увидела, как он падает, а затем…

Затем огонь полоснул лицо, будто рысьи когти, заполнил горло смрадом ее же горелой плоти…

— Затем — ничего. Похоже, у памяти есть свои пределы.

Ваэлин просидел, казалось, целую вечность, погруженный в молчание, осунувшийся, изможденный, усталый.

— Оно сказало мне, что Френтис вернется, — пробормотал он. — Но так…

— Я думала, вы попросите о другом. Например, объяснить, отчего с вами так поступили в Линеше, — сказала королева, чтобы отвлечь Ваэлина от мрачных воспоминаний.