Ее взгляд привлекли знаки на полу площадки, масса бессмысленных каракулей, выцарапанных много столетий назад.

— Мудрость рассказала мне, что в каждый храм назначали жреца, который якобы был отмечен богами. Жрецы должны были всю жизнь запечатлевать открытую им богами мудрость, исписывать ею ступени с нижней до верхней. Им запрещали заниматься чем-либо другим и выходить из башни. Они всю жизнь писали. Само собой, к тому времени, как они покрывали письменами все ступени, жрецы сходили с ума и бессмысленно царапали камень больными руками. А когда их миссия завершалась…

Лирна подошла к самому краю, так что носки туфель повисли в воздухе, и подняла руки. Ветер взметнул платье, растрепал волосы.

— Тогда жрецы летели, а боги протягивали руки и хватали своих слуг в воздухе.

— Ваше величество?

Она обернулась и увидела подошедшего Илтиса, опустила руки и тихонько рассмеялась.

— Не тревожьтесь, милорд. Мне еще рано лететь, мне еще столько нужно сделать!

Она приказала Аль-Гестиану послать Северную гвардию в Урвеск и вести себя как можно заметней и громче. Нильсаэльскую кавалерию разделили на эскадроны и отправили на север и юг с заданием освободить всех рабов, каких найдут. Лирна подозревала, что нильсаэльцам попросту дали возможность вволю пограбить, к чему они были весьма склонны. Кавалеристам велели по возможности щадить мирное население и отправлять его на восток с известиями о королеве и ее планах. Потому, когда войско вышло из пыльной долины у храма на живописную, холмистую и зеленую равнину, все увидели поднимающиеся всюду столбы дыма — следы похода нильсаэльцев. Судя по их рассказам, здешнему населению приказали оставаться на местах, поскольку непобедимая императорская армия собиралась разделаться с захватчиками.

На пятый день многие эскадроны вернулись, изрядно отягощенные добычей, а вместе с ними явилось разномастное сборище рабов. За пару дней их стало свыше тысячи. Лирна постаралась самолично приветствовать как можно больше людей, почти сплошь молодых и норовивших титуловать королеву «почтенной госпожой». Рабы постарше, сильнее измученные жизнью и страхом, боялись перемен и не спешили к дарованной новой королевой свободе.

— Ваше величество, да они плакали, когда мы сожгли дом их хозяина, а кое-кто даже пытался драться с нами, — рассказал обескураженный нильсаэльский капитан.

Лирна поручила Норте заняться новыми рекрутами, а Мудрой — помогать ему, поскольку лорд-маршал не говорил по-воларски.

— Потребуются месяцы, чтобы превратить их в солдат, — заметил он, когда вместе с королевой обходил импровизированный тренировочный лагерь.