Ордена отговаривала ее от этих приготовлений. «Ни одна африканская мать, — предостерегала она, — не станет готовить белье до рождения ребенка. Ни к чему искушать судьбу».

«Мы не верим в судьбу, — заявила тогда Сара, считая это предрассудками. — Мы верим в Бога».

«Господи Боже, помоги нам…»

Но только если пребудет на то воля Твоя.

Так должна заканчиваться любая молитва о помощи. В конце концов, много хороших жен миссионеров умерло при родах. Анна часто читала пугающие строки в историях миссий или биографиях:

«Его молодая жена пала жертвой лихорадки ""черная вода""».

«Младенец родился мертвым, а приблизительно через час умерла и миссис Камерон».

Носилки ударились о дверной косяк: это пришли санитары. За ними в комнату вошел и помощник врача. Он на секунду замер в дверях, окидывая взглядом картину происходящего.

— Стенли, послушай, — заговорила Анна еле слышно, будучи не в состоянии набрать достаточно воздуха в легкие, чтобы придать своему голосу необходимую силу. — Мы должны срочно сделать кесарево сечение. — Стенли повернулся к ней, широко раскрыв глаза от удивления. — Она умрет, если мы этого не сделаем, — продолжила Анна, глядя ему прямо в глаза.

 — Возможно, ребенок тоже умрет.

Стенли медленно кивнул.

— Вы уверены, — произнес он. Это был не вопрос, а констатация факта.

— Давайте ставить капельницу, — резюмировала Анна.

«Пока мы еще сможем ввести лекарство в вену, — подумала она. — Пока вены не начали лопаться…»

Стенли немедленно приступил к работе: он быстро, но аккуратно распаковал капельницу и приготовил иглу.

— Может, вы поставите капельницу? — уточнил он.

Но Анна покачала головой. Она ничего не желала делать. Ей хотелось выскочить из комнаты и убежать как можно дальше…

Сжав пальцами белую руку Сары, Стенли сделал укол, сосредоточенно сдвинув брови и ожидая, когда кровь потечет в шприц.

— Готово, — заявил он.

Анна благодарно кивнула. По крайней мере, теперь в вены Сары подавался физраствор — правда, его струйка, бегущая по трубке, казалась слабой по сравнению с ярко-красным пятном, расплывающимся на простыне.

Стенли повернулся к санитарам, забившимся в угол, — они явно не желали принимать участия в происходящем. Стенли поговорил с ними на языке их племени.

Он говорил спокойно, но сказанное им произвело потрясающий эффект: уже через несколько секунд Сара лежала на носилках, а мужчины были готовы вынести ее из комнаты.

— Будьте со мной, — голос Сары проник сквозь сумятицу шаркающих ног и сталкивающихся тел — слабый, тонкий звук, с трудом просочившийся сквозь более сильные. — Анна… Не бросайте меня.

— Не брошу, — пообещала ей Анна, подошла к носилкам и сжала прохладную тонкую руку.

Ей пришлось почти бежать, чтобы не отстать от санитаров, торопливо несущих роженицу.