Спустившись по ступеням, толпа направилась на кладбище, расположенное слева от собора. Долгое время в «лендровере» царила тишина.

Анна ахнула.

— Все кончено!

— Я не понимаю, — сокрушенно покачал головой Стенли. — Наверное, они изменили время.

Анна его почти не слышала. Ее руки беспомощно упали на колени. Хотя она страшно боялась того момента, когда ей придется войти в собор, она подготовилась к этому. Для нее такое испытание огнем стало чем-то вроде двери, в которую она должна войти, прежде чем хотя бы попытаться двигаться дальше.

— Мы пропустили только церковную службу, — спокойно заметила Ордена. — Не самую важную часть церемонии. — И она ободряюще сжала Анне руку.

— Она права, — согласился Стенли.

Африканцы самой важной частью церемонии прощания с умершим считали погребение, и именно ради этого момента родственники часто шли в течение нескольких дней, недель, а то и месяцев, чтобы присоединиться к скорбящим.

Анна молча смотрела в окно. От дороги территория, прилегающая к собору, немного понижалась, и происходящее было ей видно как на ладони. Казалось, здесь собралась половина страны. На краю огромной толпы стояли местные жители. Их худые, жилистые тела были закутаны в выцветшую ткань; у их ног играли собаки и голые дети. За ними шли несколько рядов африканцев, одетых на западный манер. Анна увидела чернокожего евангелиста и жителей Лангали — это была сравнительно небольшая группа людей, жмущихся друг к другу.

Ближе к центру стояли миссионеры — плечом к плечу, словно черпая силу в этой близости. Мужчины были в темных костюмах, напряженные и молчаливые; женщины, склонив головы, роняли слезы.

В самом центре толпы выделялось пурпурное одеяние епископа. Рядом с ним стояла его жена в шляпке с темной вуалью. За ними Анна разглядела еще один знакомый силуэт. Рыжие волосы. Розовая кожа. Стоячий воротничок и костюм для сафари…

— Нужно идти, — сказал Стенли.

Анна попыталась сглотнуть, но в горле у нее пересохло. Она рассчитывала проскользнут в заднюю часть собора, где бы ее обнаружили не сразу, и искать защиты у торжественной тишины, к которой побуждала сама церковная атмосфера. А теперь ничего другого не оставалось, кроме как появиться прямо в гуще толпы на кладбище. Анна покачала головой. Неожиданно она ощутила на своих плечах весь груз испытаний, выпавших на ее долю. Каждый раз она чувствовала, что не в состоянии идти вперед, но каким-то образом ей удавалось заставлять себя двигаться дальше.

Но не сейчас, Довольно…

Слова сами собой сорвались с ее губ:

— Я не могу.

Стенли и масаи начали что-то обсуждать, но что именно, Анна не понимала: звуки доносились до нее словно сквозь толщу воды. Поговорив, воины выбрались из машины и собрались у дверцы со стороны Анны.