Она надеялась подстрелить какую-нибудь дичь, поэтому оружие всегда было под рукой…

Солнце уже садилось, забирая с собой все краски пейзажа. Анна вытерла пот со лба. Ее кожа покрылась пылью.

Стенли посмотрел через плечо на старуху.

— Как она? — спросил он.

Анна тоже обернулась.

— Кажется, спит."

"Будто услышав эти слова, женщина приподняла голову. Она посмотрела Анне прямо в глаза и едва заметно улыбнулась. Затем она села, окинула своими глазами-бусинками окрестности. Звук ее хриплого дыхания был слышен даже сквозь рев автомобиля.

Женщина выглядела очень старой как для коренной африканки, и была невероятно худой. Что же эта бедняга делала — не уставала удивляться Анна — на дороге в таком состоянии? Ей бы отдыхать сейчас в своей хижине, дома. Скорее всего, все было так, как рассказывал старик, — ее изгнали из племени, обвинив в колдовстве. Глядя, как женщина почесывает седую голову и кашляет, Анна не смогла даже представить, из-за чего старуха вызвала такую враждебность своих соплеменников. Что же за ужасные вещи она должна была сотворить?…

Когда день подошел к концу, впереди на небольшой возвышенности показалось поселение. Стенли пришлось ехать по бездорожью через полосу кустарников, чтобы добраться туда.

Вскоре стало понятно, что в этой деревне не возникало никаких проблем с бандитами. Жители были спокойными и очень доброжелательными. Взрослые тут же подошли к автомобилю. Дети держались позади, не понимая, что происходит, но робко улыбаясь.

Стенли выбрался из «лендровера», чтобы обратиться к людям. Он заговорил на суахили, затем — на местном диалекте, после чего подошел к задней дверце, за которой сидела старая африканка. Очень осторожно он вытащил ее и помог стать на ноги. Анна заметила, как бережно его руки поддерживают ее за хрупкие плечи. Она поняла, что эта беззащитная старуха, от которой, скорее всего, отказались ее сородичи, напомнила Стенли его родную бабушку. Для самой Анны затруднительное положение, в котором оказалась эта женщина, стало болезненным напоминанием о том, как люди в гневе обрушивают свои эмоции на ближнего.

Хотя Анна и не понимала этого диалекта, она хорошо знала, что означают покачивание головой и опущенные уголки рта селян. Стенли пришел в ярость. Он бранил их, а те обвиняли его в ответ. Но жители деревни стояли на своем. В конце концов Стенли помог старухе забраться обратно в машину.

— Они ее знают? — спросила Анна.

— Сказали, что не знают, — ответил Стенли. — Но они также подозревают ее в колдовстве. «Иначе почему же она не со своим племенем?» — спрашивали они. Им она не нужна.

Анна вздохнула, ощутив снова сильное зловоние, исходящее от их незваной компаньонки, с которой они, похоже, теперь были обречены путешествовать.